1
Минутка замечаний.
К страданиям, ув. друзья, принято относиться сочувственно. Страдания считаются чем-то, что имеет право претендовать на внимание. Страдающий приходит к нестрадающим и предъявляет им (вернее, их социальным рефлексам) что-то вроде талонов на сопереживание.
Наши социальные рефлексы вопят в таких случаях "Сначала сочувствуй, потом уже рефлексируй". И, в эполюционном смысле, они правы. Но все наши рефлексы давно хакнуты профессионалами и вовсю эксплуатируются.
В тяжёлых случаях эксплуатация страдания превращается в синдром Мармеладова (это самый мерзкий персонаж русской классики, гад и бессердечная тварь, к которой при этом уже полтора века марьиванны принуждают юношество относиться с симпатией): некоторые превращают своё страдание в идол, которому искренне служат сами и в ненасытную пасть которого бросают без жалости всех близких и дальних, до кого могут дотянуться.
Но есть ещё один - очень актуальный - вид спекулятивных страдателей. Я имею в виду "страдателей по доверенности".
Это когда ходит и предъявляет талоны на сочувствие, виноватость и помощь не сам страдающий, а некто, профессионально рассказывающий о чужих бедах и болях.
- Вот вы тут сидите жрёте, пока там... - говорит он. И ощущает уже себя как бы укоряющим вас из окопа, больницы, хосписа и подвала, хотя он сидит за одним столом с вами и с аппетитом закусывает. Чужая беда каким-то мистическим образом приватизируется и присваивается "страдателем по доверенности", и он начинает распоясываться и покрикивать на окружающих, и чувствует в себе желание повелевать и право требовать.
Ахиллес в петерсеновской "Трое" пробурчал что-то вроде "Вот бы цари сами бились в своих битвах".
Сегодня он бы сказал тоже самое о гигантской толпе кифаредов-самоучек, каждый из которых пафосно торгует чужими подвигами и страданиями, а все вместе они именуют себя "неравнодушной частью общества" и требуют, чтобы общество, на котором они паразитируют, совершало подвиги и страдало - а уж за ними дело не станет.
В том смысле, что они об этом красиво споют.