1
Минутка выбора.
Фундаментальной для любых современных (сетевых-и-без-лидера) шатателей действительности, ув. друзья, является «проблема обозревателя киноновинок».
В битве киноновинки с популярными ютюберами первая всегда проигрывает в первом периоде, прижатая к борту и забитая клюшкой.
Привет, говорят ютюберы, это Макс Джокер и мой обзор на фильм «Послевчера», спродюсированный Первым каналом.
Вот как хвалят это кино в ящике (следует нарезка из безмозглых похвал по Первому), а теперь давайте посмотрим, что же нам показали на самом деле (следует перечисление тупых моментов, в ходе которых ютюбер хватается за голову, стреляет себе в неё, воскресает, вешается, выходит в окно, возрождается для худших пыток и так далее). «Послевчера» - это отстой, заключает ютюбер. Лайк, радостно говорит многотысячная аудитория.
Точно так же забивает практически любая сетевая шатательность практически любую власть.
Посмотрите, сообщает гибкий мужчина в очках, одна из множества ложноголовок амёбы недовольства, что нам говорят (следует нарезка из безмозглых похвал по Первому), а теперь давайте посмотрим, что же мы видим на самом деле (следует перечисление тупых моментов, в ходе которых сами сжимаются кулаки и во рту оседает металлический вкус ресентимента). Власть — это отстой, заключает сетевая шатательность. Лайк, отзывается аудитория.
...Но горький фокус в том, что киноблогеры не снимают кино. Лайки также не снимают кино. Комментарии не снимают кино тоже.
Кино снимают кинематографисты. Со всей своей тупостью, с дурными сценариями, дурным кастингом, дурной актёрской игрой, дурной режиссурой, идиотским монтажом и попилами.
Кинооппозиционеры являются тенью того дурного кинематографа, что есть. И то — у них имеется по крайней мере возможность ответить аудитории на вопрос «а чё смотреть-то» - авторитетным «Смотрите три билборда на Плющихе».
В политико-экономической вселенной это эквивалентно совету «живите в Лихтенштейне».
И вот тут начинается самое поучительное.
В ходе легендарной перепалки 103-летней давности меньшевика Церетели с большевиком Ульяновым, когда первый спросил что-то вроде «ну какая партия возьмёт на себя всю полноту власти», последний ответил «есть такая партия».
Большевики в то время считались мелочью — у них было всего 30-50 тысяч членов (что, конечно, терялось на фоне полумиллиона эсеров). Но это были чертовски организованные граждане — насколько граждане, разумеется, вообще могут быть организованы.
Любая сила, не являющаяся сетевой-и-без-лидеров, фигурально говоря, снимает собственное кино. Оно может быть массовым или культовым, но у неё в любом случае есть свой производственный цикл и своя лояльная дисциплина, позволяющая ставить цели и обеспечивать их осуществление.
В позднесоветское и раннее постсоветское время принято было хихикать над образом Будёна Михалыча Семённого, лошадника с шашкою — а между тем Будённый, этот дядька со смешными усами, не зря прошёл все изгибы XX века, не подвергаясь никаким покушениям никаких тогдашних башен. Почему — сообщает нам добросовестный А. Толстой: « От обозного бородача до знаменосца буденновская бригада была спаяна верностью и дисциплиной. Ее эскадроны, ее взводы формировались из односельчан. Бойцы, когда-то вместе ловившие кузнечиков в степи, шли рядом на конях. Сыновья, племянники — в строю, отцы, дядья — на тачанках и в обозе. С первого дня и по сей день у них не было ни одного случая дезертирства… Да и куда бы отъехал такой боец? Не к себе же в станицу или на хутор — на позор и на суд».
Посмотрите, у нас нет лидеров, - гордятся сетевые шататели. - Просто люди просто вышли негодовать.
Ок, отвечают несетевые шатаемые. А что же у вас есть?