1
Минутка литературы.
Я, ув. друзья, искренне люблю творчество замечательного отечественного писателя Ивана Антоновича Ефремова, отца Эры Кольца и дедушки стругацкого Мира Полдня.
Его искреннее восхищение человеком, красотой вообще и человеческой красотой в частности, его преклонение перед сознательным подвигом и его способность (в хорошем смысле) идеализировать - обладают своего рода волшебством, вдохновляющей магией для читателя. Знаменитая ефремовская неуклюжесть языка скорее не ухудшает впечатление, а напротив, оттеняет чистоту мечты, показывая, как современные слова грубы для изображения её.
...Но вот что мне бросилось недавно в глаза.
В центральной вещи Светлого Будущего по Ефремову - "Туманности Андромеды" - ВСЕ мало-мальски значимые персонажи являются элитой.
Не в старом добром смысле XIX-XX-XXI века. Там нет ксюшадей, хайп-селебритиз, микелл абрамовых и детей министров, случайно назначенных главами госкорпораций. Все суперзвёзды Эры Великого Кольца, как и все главные начальники - безусловно заслужили свой статус сами, своим трудом (а вернее, даже не "заслуживали статус", а просто давали ол зеир бест любимому Человечеству, в результате чего и оказались на вершине социального признания).
Однако факт остаётся фактом. Если герой "Туманности" не ворочает самым важным аппаратом на планете, приказывая Земле "на ближайший час перенаправить энергопотоки на станцию" - то он входит в звёздную экспедицию, одну-единственную, в которой дюжина людей, отобранных из миллиардов. Если он не герой-космонавт - то он знаменитая историк, стоящая в блёстках под софитами для эксклюзивного вещания на далёкие цивилизации.
"Для выступления она надела лучший из нарядов. Низко открытая грудь поддерживалась корсажем из голубой ткани. Широкая и короткая юбка, расшитая по серебряному полю голубыми цветами, открывала голые загорелые ноги в туфельках вишневого цвета. Крупные, нарочито грубо заделанные в золотую цепь вишневые камни – фаанты с Венеры – горели на нежной коже в тон пылавшим от волнения щекам и маленьким ушам."
Если она не вещает на инопланетян - то она хотя бы выступает перед циклопическими стадионами (в центре пламеневшего пола появилась Чара, начавшая танец в таком темпе, что зрители затаили дыхание).
Даже в изгнании, на Мадагаскаре герой натыкается не на абы кого, а на знаменитого одичавшего учёного.
...У меня есть версия, ув. друзья, почему всё так.
При изображении рядового человека Светлого Будущего, безвестно работающего где-нибудь на биологической станции по выращиванию питательных хлебояблочных фруктозавров, - автор вставал перед выбором:
- либо показать тихую частную жизнь грядущего, в которой богоподобные люди спокойно и добросовестно выполняют день за днём свою работу, а потом предаются сексу, играм в крокодила и созданию корабликов в бутылках (в этом случае встал бы вопрос, какие это к чортовой матери сверхлюди);
- либо показать жесточайшую неудовлетворённость всех и каждого тем, что им не удалось дать любимому Человечеству олл зеир бест. Что повлекло бы изображение общества-невротика, каждый в котором одержим желанием сгореть в невероятном подвиге, или депрессией от неслучившейся самореализации, или ищет обходных путей восстановления внутреннего баланса (в этом случае встал бы вопрос, какое же это к чортовой матери светлое будущее).
Можно было бы, конечно, просто изменить литературным суперусилием человеческую природу, лишив её честолюбия, метаний и вообще базовых эмоций - но от получившегося Человечества Грядущего то читающее человечество, которое есть, отшатнулось бы как от толпы киборгов.
Поэтому И.А. Ефремову пришлось изображать героев - не совсем богов и не совсем человеков, в полном соответствии с любимой его античностью.
Отсюда эксклюзив.