1
Минутка тщеславий.
Предновогодние дни, ув. друзья - это время неуверенности в себе, лютой ревности и страданий. Всякий отращивает себе к празднику пушистый хвост и ходит, задрав его. Доверчивому может показаться, что все купили себе всё, летят всюду и названы лучшими людьми года - и только он один ничего, никуда и не.
Утешение вида «ну и что, мне такое признание даром не надо» работает лишь частично. Это примерно как жить напротив элитнейшего из гей-клубов, официально именуемого каким-нибудь Союзом Великих - и наблюдать из года в год, как туда входят невзрачные новички, затем за спущенными шторами слышатся энергичные звуки, а потом новые адепты выходят под общую овацию, с золотыми венками на голове и стозарплатными котлами на передних конечностях, сопровождаемые криками «он гений, гений!»
Вряд ли можно позавидовать тому, что происходит за спущенными шторами - но трудно не завидовать венку и славе.
Реальность даже более жестока, чем моя аналогия: от гей-клуба можно съехать, а бежать от его метафорического аналога в нашей жизни невозможно - куда бы ты ни попал, он переедет вслед за тобой.
Однажды давным-давно, в конце 90-х, в маленькой постсоветской столице, юный журналист я был приведён коллегой в полуподвальный клуб андеграундной богемы. Это было, насколько я понял, нечто вроде творческого караоке: в программе вечера было выступление полутора десятков групп и десятка поэтов, и они же составляли большую часть публики. То есть пока одна группа самоутверждалась об коллег со сцены, другие сидели в зале с колой и палёным бренди в роли избранной публики, периодически устраивая овации тем, от кого ожидали ответной поддержки.
Несмотря на то, что все собравшиеся были безвестны, бедны и, по-моему, вполне заслуженно бедны и безвестны - среди них были и свои звёзды, и свои восходящие звёзды, и свои виртуозы, и свои живые классики. На вид это было просто собрание заносчивых мальчиков и девочек разной степени потасканности, но под неказистой внешностью скрывалась жёсткая иерархия, интриги и предательства, альянсы и дипломатия. Где-то в прокуренной темноте зала явно стоял железный трон, но я не успел разобраться, кто именно на нём сидел в тот момент. Мне наутро, в субботу, нужно было рано вставать и идти на работу, потому что я был ещё совсем юным корреспондентом, мне никак не давались тексты и я переписывал их без выходных по десять раз. Поэтому я ушёл, чтобы успеть на трамвай из центра.
Я порой стоически вспоминаю этот случай в дни, когда публикуются рейтинги лучших людей года, составляемые другими лучшими людьми года.
Повторюсь: съехать от клуба невозможно. Я люблю хихикая задавать ув. друзьям вопрос, кто такие Меклина, Спирихин, Лейдерман, Гольдштейн, Секацкий, Барзах, Гаврилов, Байтов, Гейде и Иванив? Они, разумеется, понятия не имеют (как и я). А между тем все эти люди обошли писателя В. Пелевина и получили старейшую литературную премию. Все они были лучше его, и так десятилетиями.
Таким образом, в ярмарочные дни тщеславия наилучший выход - просто сосредоточиться на работе, ув. друзья.