31
Что-то очень похожее на новое социальное бедствие проявляется в почти уже ежедневных репортажах, статьях и постах по теме. Формируется, или скорее даже уже сформировалась, устойчивая судебная практика по квартирам, проданным под воздействием телефонных злодеев. Практика нехорошая: установив, что сделка совершена под этим воздействием, суды отбирают квартиры у покупателей, не вникая ни в их добросовестность, ни практически ни во что другое в принципе. Судя по наблюдаемому, соответствие такого подхода букве закона под очень большим вопросом. Но подходу это сформироваться не помешало. Несмотря на всю грубейшую неосмотрительность, проявляемую в таких случаях продавцами, и отсутствие оснований перекладывать ее последствия на покупателей хоть по закону, хоть по уму.
Что правовых рисков на вторичном рынке жилья вообще хватает, ни для кого, наверно, не новость. Только данный риск качественно отличается от остальных: контролю со стороны покупателя он не поддается в принципе, алгоритма, позволяющего его гарантированно вскрыть, не существует. Продавец, действуя в рамках заготовленной ему легенды, может до последнего с пеной у рта отрицать, что действует по чужому целеуказанию, и от того, что сразу после регистрации сделки он пойдет ее ломать, встретив у суда полное понимание, это никак не гарантирует.
Масштаб бедствия в моменте: по моим ощущениям, по стране счет идет уже на сотни потерянных покупателями квартир. Масштаб бедствия потенциальный: уголовных дел по мошенничеству с недвижимостью многие тысячи в год, и в пределах исковой давности они формируют еще и навес прошлых лет. Что рискуем получить при сохранении и тем более росте тенденции: непредсказуемые последствия и для вторичного рынка в целом, и для доверия людей к государству тоже в целом, причем не только у непосредственно пострадавших.
Усугубляет ситуацию то, что она до сих пор никем официально не отрефлексирована вслух и комплексно, как серьезная социальная проблема с тенденцией к разрастанию, влекущая необходимость реагировать. Ни партиями (хотя казалось бы), ни ведомствами (хотя над вопросом, чья конкретно это зона ответственности, думать придется долго), ни институтами гражданского общества - никем. Думаю, это в первую очередь потому, что достоверной эмпирики по проблеме ни у кого из перечисленных нет.
Достоверная эмпирика - это, разумеется, судебная практика. Которую можно и нужно собрать, изучить, обобщить, оценить масштаб бедствия - и на этой основе вырабатывать решения, что конкретно делать с проблемой, как на будущее, так и за прошлое.
❗️И раз других желающих не видно, давайте я эту миссию приму на себя. Готов решения судов по проблеме принимать в личке, внимательно их пахать независимо от количества, и если их наберется хотя бы несколько десятков - подбирать конкретного адресата. Чтобы познакомить его и с самой эмпирикой, и с выводами и предложениями по ней (мысли, что в принципе надо бы делать с бедой, уже есть, но прежде любого оглашения их необходимо поверять практикой, и как можно более объемной).
Знаю, существуют сообщества покупателей-ответчиков, пострадавших конкретно от исков жертв телефонных мошенников. Хорошо сделают те из читателей, которые смогут расшарить это предложение прямиком по таким сообществам.
Маленький дисклеймер: ничьих индивидуальных бед развести руками не обещаю, материал нужен для осмысления деталей и масштаба проблемы в целом. Присылая судебные акты, делаем это в понимании, что они могут войти в подборку приложений к бумаге в ту инстанцию, которая будет найдена наиболее уместной. И очень желательно присылать решения всех пройденных по конкретному делу инстанций.
Зачем это мне, наверняка найдутся желающие спросить? Затем, что кому-то надо первым взяться за проблему системно, и у меня есть время и компетенции за нее взяться.