23
Гражданину Момотову, судье Верховного Суда и заодно главе Совета судей, не самого последнего в сообществе органа, предъявлен богатейший букет коррупционных обвинений. Предъявлен пока что в гражданско-правовом порядке, в виде иска об изъятии неправедно нажитого по длиннейшему списку, но и в уголовном разрезе оглашенная Генпрокуратурой фактура тянет на организацию преступного сообщества, и далеко не на нее одну. Ждать себя эта квалификация наверняка не заставит.
Сильно подозреваю, что в немалой части иск прокуратуры построен на показаниях кубанских и ростовских судей, криминальный гадюшник с участием которых разматывается следствием и судами не первый год. И по итогам развития стартовавшего сегодня сюжета этот гадюшник имеет много шансов пополниться. Как минимум по числу не затронутых еще фигурантов, выносивших, по утверждению Генпрокуратуры, по требованию Момотова заведомо неправосудные решения по объектам, которые у Момотова сейчас отбирают.
Увязывать или нет момент подачи иска к Момотову с моментом практически состоявшегося назначения Краснова с Генпрокуратуры на Верховный Суд - дело вкуса каждого. С одной стороны, нельзя исключить вполне естественное желание успеть до нового назначения довести до хотя бы промежуточного результата задачу огромного объема. С другой, реализованы сейчас материалы, копившиеся и систематизировавшиеся скорее годами, чем месяцами - и от фактора простого совпадения тут тоже не отмахнуться.
Одна из ключевых задач Краснова накануне его назначения в любом случае становится еще очевиднее: в новом качестве ему предстоит буквально ежовыми рукавицами продолжать чистить систему от всех, кому судейская мантия - кормушка. Неприкосновенных ни в судейской системе, ни где-либо еще, в чем сегодня лишний раз убеждаемся, нет, но само по себе это обстоятельство стерильной чистоты рядов не обеспечивает - она наводится только методичной и непрерывной работой руками. Чего Краснову во взаимодействии с понятными органами пожелать и стоит.
Ну и отдельно следует отметить, что не в первый уже раз себя не оправдала практика медведевских времен назначать в высшие суды лиц извне системы, в основном разных кабинетных теоретиков. Замысел здесь был понятен - поискать полезные импульсы, которые можно было бы придать системе извне, а не изнутри ее. Но тут кабинетный теоретик, каковому определению Момотов вполне соответствовал в досудебной части своей биографии, отличается так образцово, что остается только констатировать: жизнь всегда оказывается богаче любых замыслов подобного рода.