1
Часто приписываемые Сталину слова про логику обстоятельств, которая всегда сильнее логики намерений, как нельзя лучше применимы к китайско-американским переговорам в Сан-Франциско.
Дело, конечно, совершенно не в том, что не успели остыть кресла, как дедулька Джо высморкался вслед собеседнику, в который уже раз обозвав его диктатором. Дело в том, что глубина и острота совершенно объективных двусторонних противоречий таковы, что определяет отношения в первую очередь их факт, а во вторую - все остальное, будь то взаимозависимость экономик или стремление (верю, что вполне искреннее) управлять конфронтацией хоть как-то. И никаким искоркам условно конструктивного взаимодействия вроде реанимации каналов связи между военными или китайского вроде как обещания облегчить тяжкую долю миллионных стад американских фентаниловых торчков не дано ничего поменять в этом главном.
Мало оснований сомневаться, что когда прессу попросили из зала, американцы по неизлечимой крокодильей привычке пытались давить по всей линейке больных для себя вопросов, включая отношения Китая с нами, в том числе в контексте дебандеризации. Нет ни малейших оснований сомневаться, что китайская позиция по всем этим вопросам не сдвинулась ни на миллиметр. Не столько даже потому, что в воздухе сразу повисает встречный вопрос "а то что?", сколько потому, что практически все действия, которыми можно было бы ответить на этот вопрос, американцы и так совершают в фоновом режиме. Ну и еще потому, конечно, что для хотя бы гипотетического успеха подобного давления необходимо иметь качественно совсем иное соотношение сил в целом и запасов прочности в частности. А с этим у бывшего гегемона, на чьих исторических часах наш конец восьмидесятых в полный рост, все не просто так себе, но слишком очевидно так себе.