1
Внешний долг России, как государственный, так и корпоративный, неполные три года назад, на конец 2020, составлял 31 процент ВВП. Сейчас, по итогам полугодия, свалился ниже 15 процентов. В абсолютных цифрах это было 343,4 миллиарда долларов. Из них государственный (уже не на 1 июля, а на 1 октября) - 52,3 миллиарда, 22 из которых - не долг как таковой, а госгарантии в валюте. Но даже 52,3 миллиарда - это около трех процентов ВВП по номиналу.
Слезы. Даже не кошкины, а мышкины. Абсолютно с кем ни сравни. А также одна из разумных форм пристройки большого внешнеторгового профицита последних лет. А также исчерпывающая гарантия устойчивости наших финансов в любых условиях глобальной обстановки. А также толстый намек, что после победы мы (не столько государство, которому это сравнительно не слишком нужно, сколько бизнес) автоматом вернем себе даже не статус, а репутацию первоклассного международного заемщика, способного при необходимости привлечь извне средства в любых разумных размерах для реализации любых разумных инвестпроектов.
Да, разумеется, есть и внутренний государственный долг. Да, конечно, он больше внешнего государственного в разы. Да, естественно, в ближайшие годы планируется продолжение его роста, и по военному времени - не сказать, чтобы обслуживание привлекаемого предполагалось прямо дешевым. Нет, это не повод для большого беспокойства ни прямо сейчас, ни в перспективе, потому что в долях от ВВП наш госдолг все равно останется кратно, а где и на порядок, ниже, чем у всех партнеров и противников. И еще потому, что даже в военных условиях мы в высшей степени знаем меру в его увеличении.
А если воспарить и взглянуть на этот предмет в контексте глобального противостояния, то блестящее состояние национальных финансов нельзя назвать иначе, чем конкурентное преимущество стратегического калибра. Точно такое же преимущество, как сегодняшнее (и тем более перспективное) состояние энергетики, сельского хозяйства, ВПК или армии.