1
Кунадзе, замминистра иностранных дел во времена козыревщины, объявлен иностранным агентом: распространение недостоверных сведений о решениях органов власти, о действиях армии, формирование негативного образа страны - все, как мы любим. В самом объявлении ничего удивительного нет. Вот в том, что новопричисленный, судя по множеству источников, еще с девяностых работает в ИМЭМО - есть, и порядочно.
Даже не так: самой по себе подобной публикой в академических заведениях международного, да и в принципе гуманитарного, профиля особо никого не удивишь. Свеж еще пример выпирания с должности директора института США и Канады (избранного, кстати, в свое время общим голосованием институтского коллектива) за публикацию статьи, абсолютно беспомощной профессионально и абсолютно холуйской перед белым господином. Да и в самом ИМЭМО кадры, выражусь предельно деликатно, бывают очень разные, как раз в вопросе отношения к самым ключевым вопросам современности.
Я сейчас больше о другом. О том, что тот же Кунадзе, чья сторона в глобальном противостоянии сомнений не вызывает, если многочисленные источники о десятилетиях его работы в ИМЭМО верны, все это время вел и продолжает вести там конкретную практическую деятельность. Может, научную. Может, прикладную. Может, и ту и другую. Естественно, вкладывая в плоды этой деятельности свои представления о прекрасном, которые доходили до высоких адресатов и могли оказывать влияние и на их картину мира и на принимаемые ими решения.
Пока статуса нет, все это является делом гражданской, что ли, совести институтского начальства. Но и когда статус появляется, в этом вопросе не изменится ничего. Ограничений на научную деятельность в государственных организациях, в том числе в сфере вопросов внешней политики, включая самые чувствительные, в законе об иноагентах нет.
А еще в законе нет прямого запрета на допуск иноагента к государственной тайне. Есть половинчатая норма, что наличие статуса может являться основанием для отказа в этом допуске. Но абсолютного запрета нет: теоретически вполне возможно представить, как иностранный агент в рамках своей работы в академическом заведении, имеющем существенное влияние на формирование множества направлений внешней политики, пользуется допуском к грифованным материалам, причем в принципе - с любой степенью грозности грифа.
И вот этот последний сценарий - самый-самый минимум того, о чем стоило бы задуматься законодателю по данному информационному поводу.