1
Я когда слышу голоса о неисчерпаемости мобилизационного ресурса укров, всякий раз хочу переспросить: что, и офицерский состав у них тоже неисчерпаем?
Осторожно оценим число офицеров в штате чубатой бригады в 300 с хвостиком рыл, из которых явное большинство - в боевых подразделениях. Оттолкнемся от заведомо неполной цифры в полторы с лишним тысячи найденных в сети энтузиастами некрологов чубатых офицеров. Крайне осторожно, с пониманием, что меньше в принципе некуда, оценим нижнюю границу безвозвратных офицерских потерь (достоверно погибшие, пропавшие без вести, искалеченные, пленные) в 5-6 тысяч. Сделаем поправку на ту долю потерь, которая не относится к линейным частям. И получим, что в боевых подразделениях этих линейных частей только безвозвратные потери офицерского состава в среднем должны составлять никак не меньше четверти его штатной численности. От которой реальная, в свою очередь, сплошь и рядом не может не быть далека.
Эта оценка, повторю, предельно осторожная - ниже некуда в принципе. Это при том, что укроофицерье в массе себя бережет изо всех сил, и доля его потерь от его численности во многие разы меньше, чем у нижних чинов.
А процесс утилизации продолжается в ежедневном режиме. А на полноценную подготовку взводного командира нужны 4-5 лет. А в досрочный выпуск из училищ можно поиграть только один раз, что по весне украми уже и было проделано. И ни нацистская идейность, ни прочие формы одичания не компенсируют во взводах и ротах проблем с боеспособностью, вытекающих из дефицита комсостава.
И если, судя по наблюдаемому, формировать новые бригады примерно с лета укры даже не пытаются, несмотря на то, что мяса в эти бригады наловить по улицам в принципе можно, то одна из ключевых причин именно в том, что командовать этим мясом было бы некому.