1
Сначала освежим в памяти два моих не столь давних текста. Ровно три месяца назад задумывался вслух, до чего Байден доиграется, пытаясь валить на Путина все собственные экономические беды, которые, как теперь понятно, были еще марципанчиком. А еще в январе, еще на берегу всего, замечал: если реализуется тот сценарий, который начал реализовываться, никаких альтернатив попытке свалить на Путина все беды до единой у противника просто не будет, потому что единственная альтернатива - высечь с оттяжкой самих себя за глубочайшую некомпетентность.
Далее заметим, что все происходящее у противника с экономикой прямо сейчас весьма и весьма болезненно, но и близко не является упоминавшимся в январском посте тяжелейшим социальным кризисом, к которому противник сейчас "просто" несется на всех парах - с расчетной точкой начала осенью-зимой.
И уже на всей этой базе обратим внимание на вчерашний байденовский бенефис, где он, оправдываясь за очередную серию экономических перемог, повысил в звании путинскую инфляцию до путинского налога. Видимо, чтобы звучало еще страховиднее и ужаснее.
Замысел, надо полагать, был про то, чтобы электорат, что американский, что европейский, поголовно возненавидел нас хуже сатаны и дал своим элитам неформальный мандат на полное и необратимое сокрушение России ценой любых издержек и лишений для себя.
Вместо этого электорат, собака такая, чем дальше, тем сильнее пищит: живется все хреновее, просветов не видно, а сказку про путинский налог рассказывайте в детских садах в перерыве между лекциями о выборе гендера. И мало того - как ни загажено (а загажено по-прежнему, и сильно) коллективное сознание электората самой вонючей укропропагандой, никаких признаков желания терпеть до победы, лишь бы сокрушить Россию, в нем не наблюдается. И еще хуже того: настроения, что с русскими придется и считаться и договариваться, иначе впереди страшное, растут на глазах. Растут до того, что уже вполне регулярно прорываются и в медиа, и в той части элит, что повменяемее.
Уже понимают, что шансов помешать доведению дебандеризации до конца, не сваливаясь в мировую войну, нет. Еще не понимают, как им с этим жить и что делать: принять реальность будет означать расписаться в стратегическом поражении самыми большими буквами, а это больно, противно и унизительно.
Но по мере того, как настоящий кризис будет разевать пасть, а благодарное население на этой почве будет сатанеть все сильнее, вероятность принятия реальности их элитами будет монотонно расти. Хотя бы и с мотивировкой "народ не тот" в виде, например, апелляции к консолидированному (со временем неизбежно все более консолидированному) общественному мнению по предмету.
И высшим стратегическим пилотажем уже на нашей стороне было бы как можно точнее совместить во времени подведение черты под полным военным разгромом укров с одной стороны и слом воли противника вести дальше гибридную тотальную войну на почве первых раскатов настоящего кризиса - с другой. Долгосрочный политический дивиденд именно от такого совмещения должен будет оказаться максимальным.