1
А для самого Казахстана погромы – не момент истины, даже не какая-то развилка, а просто очередной контрольный пункт по пути в предсказуемое.
Источники довольно единодушны в том, что местные мусора (а на эту публику в Казахстане пробы ставить в принципе негде) в происходящее не вмешивались как минимум до момента, когда полыхнуло до небес. Строго говоря, это еще даже не дно. Дно – это если бы присоединились.
Имя явлению в любом случае на поверхности – плоды этнократии, вполне типичного среднеазиатского образца. Той самой, шансов не вляпаться в которую с головой Казахстан, скорее всего, не имел объективно. Не имел потому, что строить местную версию государственности было больше не на чем в принципе. А зашитая в нее, выражусь деликатно, историческая бесперспективность проявит себя не раньше, чем завтра – следовательно, сегодня все прекрасно, несмотря ни на какие погромы.
Аборигены, весело бесновавшиеся в Джамбульской области, слова «Синьцзян» могли не слышать отродясь. Но именно сценарий, условно, «Внешнего Синьцзяна» эти прекрасные люди приближали как могли. Заполнять вакуум в этой части Казахстана, кроме Китая, будет некому, и делаться это будет отработанными эффективными средствами. Средства понравятся _не всем_ - ну так _не всех_ и спросят.