1
А ведь веселье в Капитолии плюс все уже состоявшиеся следствия из него – это далеко не только «как поджечь рейхстаг, не поджигая его». Никак не в меньшей степени оно рифмуется и с Кровавым воскресеньем.
Шли-то к царю как к отцу родному, в строгом соответствии с формировавшейся веками моделью отношений – снизойди, воззри, услышь, помоги, потому что верим и уповаем на тебя последнего, не допуская и мысли, что может быть иначе. А когда увидели, что иначе быть может, да еще как может, свято место, выражаясь предельно деликатно, оказалось пусто. В результате чего многие и многие, опять-таки буду сдержан, в корне и навсегда пересмотрели свои отношения с тогдашней реальностью.
Подставим на место питерских пролетариев (хотя, конечно, и далеко не только их) минимум пятую часть американского населения, у которой модель отношения к местным сакральностям тоже формировалась веками – и получим повторный опыт мгновенного превращения весомой части общества не просто в предельно нелояльных, но еще, для надежности, и в публику второго сорта, послереволюционное «бывшие люди» тут будет как нельзя кстати. Чем этот опыт принципиально отличается от эксперимента из другого января с «холостых залпов не давать и патронов не жалеть», я не вижу.