1
Третий мир. Латинская Америка, где масштаб разворачивающегося бедствия в целом уже понятен. Южная Азия, где он виден в малой части, как в замочную скважину. Африка, где он не будет виден примерно никогда.
Чувство такое, что ни терапия, ни вакцины не помешают заметной, а то и немалой, части третьего мира стать застойным и плохо контролируемым резервуаром заразы на долгие годы. В особенности – в случае, если со стойким иммунитетом не получится и вакцинацию придется повторять ежегодно.
Вывод, вернее, прогноз отсюда такой, что понятие санитарного кордона, гуляющее по международной политике уже второй век, внезапно обретет самый буквальный смысл, которого не имело никогда раньше. Даже если, точнее, когда появятся дешевые и надежные мгновенные тесты с прицелом на поголовный охват на входе или выходе из самолета, где отдельным странам, а где и целым субконтинентам предстоит неопределенно долго существовать в условиях резко, во многие разы, упавшего пассажиропотока в обе стороны. Следствием чего в свою очередь станет качественное ослабление всего комплекса связей территорий вечного карантина с остальным миром – и как оно повлияет и на тех и на других, уже пора бы начинать думать; понятная уже сейчас судьба Олимпиады, окончательно печальная, здесь сойдет скорее за характерную иллюстрацию, а действительные последствия будут много глубже.
А если от среднесрочной перспективы вернуться к краткосрочной, то самый романтический континент, кажется, имеет хорошие шансы вспомнить, что такое пронунсиаменто: социальному разогреву там быть неизбежному и большому, прямо пропорционально степени распространения заразы и прямым последствиям этого распространения. Если, в частности, прилетит Болсонару как наиболее отличившемуся, удивляться не придется уже совершенно. Да и восточноевропейскому брату по разуму в Бразилию будет уже не сбежать, хехе.