1
Казахского министра-русофоба Умарова жизнь заставила дать интервью, из которого каждый желающий может вынести свой вывод, русофоб он или нет.
Формат вышел своеобразным - письменные ответы на письменные вопросы. И то не на все, а только на те, что показались более удобными. Не возжелал, в частности, пояснить, запрещен ли Умарову въезд в Россию и за что конкретно, если да. Содержание других неотвеченных вопросов "Спутник" не привел. Крайне интересно, был ли в их числе вопрос о причастности Умарова к публикации казахским госинформагентством карты типа великого Казахстана с территориальными претензиями ко всем или почти ко всем соседям. Если этого вопроса не было, это большая недоработка.
Почему Умаров испугался устного интервью, ясно как день. В этом формате вопросы могут быть сколь угодно неожиданными и неудобными, могут, и во множестве, быть дополнительными и уточняющими, и при минимальном владении собеседником техникой этого дела по уши закопать самого себя легче легкого. Впрочем, и письменных ответов для самораскрытия персонажа хватило с избытком.
Ни одного образца собственной словесной блевотины Умаров не отрицает: было, но давно и по случаю "перепалок в соцсетях". Ни о чем из сказанного он не сожалеет. Ни за что из сказанного не извиняется. Ни по одному вопросу даже не утверждает, что больше так не думает. Если прочесть интервью внимательно, очень хорошо видно, что благонамеренные вещи сквозь зубы выговариваются не по тем предметам, по которым изрыгал в прошлом, а хоть на вершок, да другим, поэтому сегодняшние слова не противоречат вчерашним даже чисто логически: "Когда все будут напиваться водкой и праздновать непонятный день победы, вы помяните молитвой наших несчастных дедов, не вернувшихся с чужой войны" прекрасно уживается с изворотливым "Великая Отечественная – это самая кровопролитная война в истории человечества, жертвами которой стали десятки миллионов людей", поэтому (и только поэтому, а не по тому, что вытекало для всех наших народов из иного исхода войны) "Она априори не могла быть чужой, война коснулась каждой семьи".
Вместо всего этого аудитории предлагается скушать следующее: "обвинения и выводы... понятны, но исчерпаны. Этот виртуальный мусор давно истлел". Исчерпаны, потому что Умаров решил, что исчерпаны. Истлел, потому что он сказал, что истлел. Решил и сказал - и все, тема закрыта. Сметь рыться в окаменевшем говне на этом достаточном основании никто больше не вправе, Маяковский в этом вопросе Умарову не авторитет.
Что исчерпано, а что нет, что истлело, а что актуально - это решать не ужу под вилами, это самостоятельно решать всем и каждому, кто, прочитав интервью, (до)формирует собственное мнение по предмету. У меня оно не изменилось ни к лучшему, ни к худшему - в частности, потому, что дальше к худшему уже некуда. Каким оно будет у всей остальной аудитории - каждый да решит для себя сам.