1
| Переслано из: <Homo Politicus. Мария Сергеева> |
Моё поколение (сорокалетние, они же миллениалы) росло безо всякого «патриотического воспитания». В журналах активно пропагандировался подростковый секс, на улицах стреляли, все тусили в подъездах и подвалах, одним словом - сплошная бездуховность. Возможно, именно поэтому общие поколенческие ценности, такие как сильное государство, порядок на улицах, боеспособная армия, промышленная и продовольственная безопасность и т.д., стали для нас важными и выстраданными. Так или иначе, именно наше поколение сейчас больше всего воюет на СВО, волонтерит, платит налоги, начинает занимать ключевые государственные позиции и вносит всевозможный вклад.
Меж тем, то поколение, на образцовое патриотическое воспитание которого часто предлагается ориентироваться, при первой возможности обменяло секреты Родины на вареные джинсы и распилило подводные лодки на металлолом.
Значит, или с их патриотическим воспитанием что-то было не так. Или не в патриотическом воспитании было дело.
После моего предыдущего поста (да и до него) я читаю очень много отзывов о том, что новые запретительные тренды всё больше напоминают самые худшие практики позднего СССР. Те, ради устранения которых, люди по глупости чуть было не уничтожили свою страну.
Задумалась, а откуда вообще взялись те позднесоветские практики вмешательства в частную жизнь с вынесением разводов на партсобрания, которых не было и быть не могло при основании советского государства?
Мне кажется, во всем виноват приехавший в города пятидесятых деревенский уклад. Причем приехавший в таком количестве, что город оказался не в состоянии переварить их.
Судите сами, весь двадцатый век у нас в стране семимильными темпами шли процессы урбанизации. Помню, как мой дядюшка рассуждал, что больше всего Москва по структуре населения изменилась после войны. Когда все разрушенные войной деревни приехали отстраивать город.
А что такое тогдашняя деревня? В каком-то смысле, это пространство без той частной и личной жизни, к которой мы привыкли. Каждый раз, выйдя на улицу, ты оказываешься в объективе всех жителей локации, все видят, к кому в гости ходишь, с кем под ручку гуляешь, когда домой возвращаешься. Да и дома у тебя вся деревня побывала, знает, где какая мебель, и чем стены украшены. И живете вы в доме этом большой семьей, а то и несколькими семьями. А ежели кто с Митькой на сеновале до замужества забавляется или жене с соседкой изменять начнет, то сразу все увидят, обсудят и осудят. На горе колхоз, под горой совхоз.
И этот деревенский менталитет, массово проникнув в город, а также и во все эшелоны партийной и бюрократической машины, внезапно начинает продвигать свою мораль и паттерны поведения как единственно верные для советского человека. «Управдом - друг человека!» - тот самый деревенский уклад внутри многоквартирного дома.
И именно это в итоге советские люди с удовольствием рушили вместе с Союзом.
Но вернемся в наши дни.
Возникает вопрос, а почему все эти худшие практики вдруг начинают самовоспроизводиться из уст совершенно городских, благополучных и обеспеченных людей?
Моя осторожная гипотеза: эмигрировавшие иноагенты долгое время оккупировали культуру, пытаясь доказывать, что город - это только и исключительно они. А живых образцов какой-либо другой национально ориентированной, но при этом многогранной городской культуры (мы же помним, что город - это в том числе и развеселый карнавал?), увы, не сохранилось. Вот и самовоспроизводится то ближайшее, что запомнилось людям как альтернатива.
Но уже без малейшей рефлексии и работы над ошибками, без той идеологии и даже без тех прошлых деревенских карьеристов. Абсолютной метрвечиной воспроизводится.
Что тут скажешь. Сконструироват