1
| Переслано из: Старшина Шекспир |
В первом акте "Ричарда III", в четвёртой сцене, бедный герцог Кларенс рассказывает коменданту Тауэра Бракенбери свой сон: он тонул, видел в глубине удивительные и пугающие образы, не раз уже думал умереть, но ревнивый поток удерживал в нём душу, не отпуская её —
To seek the emty, vast and wandering air.
Искать пустой, просторный (или обширный) блуждающий воздух.
Кюхельбекер, в первом переводе на русский, в 1836 году — он ещё трогательно передаёт любимое моё шекспировское methinks русским «кажись» — не может расстаться ни с одним эпитетом, и они разбегаются на две строки: «Всегда держали, — в легкий, вольный воздух, / В пространный не пускали». Дружинин в 1865 тоже хочет сохранить всё, поэтому чуть меняет форму: «Лететь в пространство воздуха пустое», — но wandering всё равно отваливается, да и «лететь» не равно «искать».
Данилевский в 1868 режет без жалости: «воздушные пространства», и всё. У Соколовского в 1894 появляется усреднённо-поэтический «эфир небес»; финдесьекль такой финдесьекль.
Радлова в 1935, стремясь к эквилинеарности, тоже меняет Шекспира: «Лететь в пустой и вольный чистый воздух». Лейтин в 1968 меняет и сокращает текст: «И путь закрыла ей в простор воздушный». Донской в 1975 пересобирает его по-своему: «Не выпускала дух мой на простор, / В свободную воздушную стихию»; здесь vast «простором» уходит в предыдущую строку, а empty и wandering оборачиваются «свободной стихией».
Это те самые неизбежные потери, о которых остаётся только тихо вздыхать.
Оно же ещё и звучит по-английски магическим заклинанием, начинаясь с узких и глухих звуков to seek, а потом набирая воздуха в цезуре и открываясь, согреваясь на двух тёплых долгих [а], чередующихся с [э], и превращаясь в звук то ли лопнувшей струны, то ли спущенной тетивы при выпадении гласной, сонорный, зубной, сонорный дрожащий, сонорный смягчённый — vAst And wAnD'RiNG Air. Эту телесность шекспировского текста по-русски передать и вовсе невозможно.
To seek the empty, vast and wandering air.