1
Леонид Слуцкий цитирует Арестовича.
О важности соответствия всякой человеческой амбиции материально-техническому обеспечению, поскольку общественные отношения во всем их разнообразии определяются исключительно изобилием и надежностью экономического базиса, ибо материя первична, абсолютна и обязательна, а проект без бюджета - это не проект, а анекдот, причем не смешной.
Проще говоря, Арестович опять обещает взорвать Крымский мост.
Но - при первой же технической возможности. Как только она появится. Тогда сразу же. Вся жизнь впереди, надейся и жди.
С тем же успехом и убедительностью я могу пообещать переспать с Анджелиной Джоли, Анджелина Джоли - усыновить украинского сироту, а сирота - уступить свое место Алексею Арестовичу в благодарность за все его великие труды и славные подвиги, а так же за то, что умный шибко и красивый очень. Дело-то решеное. Морально мы давно уже дозрели. Осталось пару чисто технических моментов утрясти.
Примерно за месяц до Арестовича с тем же самым обещанием про мост выступил какой-то украинский мужчина в увесистых погонах. Запомнившийся мне главным образом исключительной мордастостью, раза в полтора больше моей - а это, знаете ли, дано отнюдь не каждому, долго и упорно трудится надо.
Но логика и мотивы этого мужчины были понятны от времени: «вот сейчас приедут великие и непобедимые HIMARS, и начнутся неземные чудеса».
Повторные обещания Арестовича в обстоятельствах, когда HIMARS уже приехали, равносильны признанию что чудес не будет.
HIMARS есть, а возможностей нет. Как хочешь, так и понимай.
Понимать можно по-разному. Крымский мост не является объектом военной инфраструктуры, его значимость для фронта примерно нулевая, о чем знает каждый военспец, даже украинский.
Но символическое значение моста настолько велико, что в Киеве одна мысль о нем доводит некоторых влиятельных людей до форменной истерики.
И дело даже не в том, что через этот мост Крым, можно сказать, окончательно и навсегда «обручился» с Российской Федерацией.
Есть и более важный момент.
Как мы помним, этот мост было совершенно невозможно построить. Чисто технически. Нет такого моста, потому что не может быть никогда. Противоречит фундаментальным законам природы.
Вот что Крымский мост символизирует на самом деле: если русским людям чего-то сильно хочется и очень надо, они способны совершить даже невозможное.
И пока мост стоит, у любых наших уважаемых недружественных партнеров всегда будет самый чувствительный повод для тоски и уныния.
Но лучше быть унылым, а все-таки живым. Поскольку если в сторону Крымского моста полетит чего-то нехорошее, то во-первых, не долетит. А во-вторых, если по чистой случайности все же попадёт, куда нацелилось, то у деятелей, осуществивших запуск, не будет времени даже на то, чтобы порадоваться собственной меткости.
Все радости в их жизни кончатся в тот же самый момент. Как кончится и все остальное.
Поэтому, даже если «технические возможности есть», инстинкт самосохранения обязывает делать вид, что их нет. Хотя хвалиться, безусловно, надо. В логике известной поговорки «ох как бы мы их били, если бы они нас догнали».
Слуцкий, как профессиональный дипломат, обращает внимание ещё на один характерный момент: нормально ли западным странам спонсировать терроризм, накачивая оружием таких союзничков, которые открыто обещают применять это оружие по гражданским объектам на уничтожение мирного населения?
Вопрос риторический. Им, конечно же, нормально. Первый раз что ли? Террорист отличается от повстанца только покровительством со стороны ЦРУ.
Но примечательно, что в конечном итоге все эти «повстанцы» оборачивали оружие против своих покровителей.
В Госдепе, похоже, уверены, что в случае с Украиной такие проблемы исключены. Наверное, им кажется, что «бандеровщина» — это такой оскорбительный