Перейти в канал

Tg: Ortega

1
| Переслано из: Химера жужжащая | И ещё по поводу дня рождения Булгакова. Как человек, семнадцать лет отработавший в разных театрах примерно на той же позиции, что и Михаил Афанасьевич, я всегда говорю, что вместе с трудовым договором любому, кто как-то соприкасается с закулисной частью, надо выдавать "Театральный роман" — в качестве инструкции по технике безопасности, раз, и чтобы понимал, что его ждёт, два. Булгаков оказался лучшим наблюдателем: человек внешний, смотрящий на всё "голыми глазами", как призывали его современники обэриуты, с редким даром видеть в обыденности потенциальную фантасмагорию — и превращать её в кинетическую, если вспомнить школьную физику. Эту способность мира прорастать вдруг волшебным, причудливым, зловещим, сверкать алой атласной подкладкой невзрачного будничного костюма знали немецкие романтики, знал Честертон, знал Булгаков. Знали — или изобрели, мы здесь на зыбкой почве того метода, который то романтизмом называют, то модернизмом, то измами иными, но под любыми именем он сомневается в объективной реальности и выбирает генезис вместо мимесиса. Казалось бы, что нового, ещё йенцы играли в эти игры, но лет сто назад, в 20-е годы века ХХ, мир словно стал играть в ответ. Вы думали, это гротеск?.. нет, оно на самом деле такое, даже если самое дело лишь в одной отдельно взятой голове, ни слова про Берлиоза и Жоржа Бенгальского. Смотри и смотри девятьсот девяносто девять раз, предупреждал Честертон, но бойся взглянуть в тысячный — можешь увидеть в первый. А оно, добавим в скобках, возьмёт и посмотрит на тебя. Так рождается удивительный жанр, расцветший в прошлом столетии буйно и прекрасно — романы, которые записывают по формальным признакам то в сатиру, то в гротеск, но они про истинное устройство вещей. "Театральный роман" Булгакова и независимо от него, почти одновременно "Сенсация" Ивлина Во, которую надо бы так же, как булгаковский текст на пороге театра, выдавать идущим в журналистику. "Наш человек в Гаване" Грэма Грина, "Поправка 22" Хеллера (я предпочитаю перевод Кистяковского, он сам по себе явление, хотя сильно взбадривает оригинал). И кино, конечно, кино, великий "Хвост, виляющий собакой" — произведение того же жанра. Приятно думать, что Михаил Афанасьевич был одним из тех, кто придумал эту оптику.