1
Про Аллу Борисовну Пугачеву я ничего особенного не думал никогда.
Помню только свое искреннее изумление, когда Кирилл Серебренников поставил в Гоголь-центре торжественный музыкальный спектакль «Наша Алла» - в каком смысле «наша», это же ужас совка махровый.
До Серебренникова меня в сравнимой степени изумлял разве что Марат Гельман, в то время еще не вполне иноагент и друг нацистского террора, в своем активном сопротивлении излишне радикальным решениям мэрии Москвы.
У Сергея Семеновича в первый год после избрания была идея церетелиевского Петра снести, а Гельман ему такой: НЕ ТРОЖЬ, а я смотрел на эту бурную полемику и думал: «надо же, как мало мы всё-таки знаем о современном искусстве».
В случае с «Нашей Аллой» в конце концов утешил себя мыслью, что «Ну Кира же модник, наверное он такими нетривиальными озарениями экстравагантность свою желает продемонстрировать».
Однако теперь, когда оную экстравагантность демонстрируют две трети политического телеграмма, даже не знаю, как относиться.
Ну не всерьез же вы это. Невозможно представить, чтобы вы это все всерьез.