1
СЕМИРАМИДА
Шамирам и Прекрасный Ара,
безусловно, были не пара.
Но вталдычьте это владычице,
если ей, простите, приспичится.
Долго Ара твердил ей 'не',
верен Родине и жене.
А она сулила полцарства,
чтобы просто покувыркаться.
Пятью пять и еще раз пятью
он отказывал этой бляди.
И накрыла ее тоска —
шлет блудница за ним войска.
Хоть и был прекраснее дев,
Ара бился как дикий лев.
Но остался на поле брани,
не доставшийся этой дряни,
вековому покорно року
многоскорбнейшего народа.
Если верить Платону, все же
Ара встал с погребального ложа.
На двенадцатый день воскрес
и ушел в платановый лес,
где армяне гадали в кущах
до эпохи кофейной гущи.
Но не верю я ни платанам,
ни Платону, ни тем армянам.
Полагаю, оный Платон
дурень был и жидомасон.
А гадание на платане,
извините, вообще за гранью.
Нет, напрасно под старой чинарой
мудрецы воскрешали Ару,
ворожбой по шелесту листьев
тужась рассовершить убийство
(будто где-то кто-то хоть раз
отменил Господний приказ).
И напрасно сорок шакалов
лили слюни над раной алой
и рвала свои черные космы
Шамирам, ненасытная оспа.
Сила духа и самый дух
испустились — и труп протух.
Все закончилось очень плохо,
как обычно, по воле Бога:
Шамирам в висячем саду,
Ара, видимо, все же в аду
(хоть и умница, и отличник,
я напомню, он был язычник).
Эту сучку воспели все,
а его — лишь один Мовсес.
Потому-то мы волю Божью
ни постичь, ни принять не можем.
Подавай нам счастливый финал,
будто кто его обещал.
Нет морали у этой басни.
Как бы ни был ты, Ара, прекрасен,
верен, мужествен, непорочен,
мудр, умен, образован — короче,
все равно любой пидорас
уничтожит тебя на раз.
Раздербанит любая шлюха
вместе с этой твоей силой духа.
Правды нет на свете пустом.
Ну, что делать. Поищем на том.