1
Было забавно читать у некоего сбежавшего из России иноагента-«аналитика» о сходняке современного христианского мира на открытии Нотр-Дама, на который взрослые дяденьки и тетеньки не позвали нас, убогих.
«Можно сколько угодно говорить, что там христианство не настоящее, а у нас настоящее, но другой христианской цивилизации в мире нет, и Россия сейчас в ней не дома, и пытается найти себе какой-то новый дом, где она со своими знаниями, кто такой кардинал Ришелье, Мефистофель или Троица чужая».
Мы ничего не знаем про «настоящее» и «не настоящее» христианство (как не знаем, к чему автор упомянул Ришелье с Мефистофелем – но тут его, очевидно, просто несло). Христианство – оно одно, а если что-то под него пытается косить, подменяя выборочным использованием атрибутов отбрасываемые фундаментальные смыслы – то христианством оно от этого не становится, ни «ненастоящим», никаким. Это наше частное мнение, если что, на роль богословов мы не претендуем.
И никаким «христианским миром» собравшаяся в Париже публика никак не является. Как не являлись ими господа в серой форме, ходившие в Нотр-Дам на службы и просто поглазеть с июня по 1940-го по август 1944-го, пусть даже на пряжках ремней у некоторых из них и было написано, что с ними якобы Бог.
У нас не должно быть никаких сожалений о том, что нас не пригласили потусоваться в этом кругу, и не должно быть никакой радости от того, что этот праздник цинизма и показухи прошел мимо нас. Все это должно быть нам безразлично в связи с малозначительностью и неотносимостью к тем проблемам, которые перед нами стоят, и которые нам нужно решать. Единственное чувство, которого достоен данный междусобойчик – это надежда на то, что участвовавшие в нем отдельные убийцы нашего народа и их пособники ответят за причиненное ими зло.