1
Представим себе людей, которые, говоря о первородном грехе с ожесточением и яростью, говорили бы о том, что Адаму и Еве обязательно следовало бы вкусить запретный плод, что змей говорил умные вещи и хотел хорошего, а вот злой Бог несправедливо проклял прародителей. Такие люди, конечно, в небольшом количестве бывали, но во все века на них смотрели странновато. В большинстве своем, если мы хоть немного верим в догмат о первородном грехе, как исторический факт или хотя бы как символ, мы бы хотели, чтобы этого не случилось. А ведь Адам и Ева никого не убили, не пробили никому черепа, не сожгли труп. Всё это, правда, сделал Каин, но его фан-клуб и вовсе не обширен.
С цареубийством же другая история. Сотни тысяч и миллионы сетевых и реальных леммингов чрезвычайно напористо настаивают в исторической необходимости и справедливости этого преступления. И это имеет свои последствия. Политологи полагают, что нация созидается путем распространения сверху вниз привилегий аристократии и первого из аристократов — монарха. Что ж, наш народ получил все «привилегии» в полной мере. Мы позволили клеветать на нашего царя, и грязь русофобских клевет ложится всё более густыми и пахучими шматами. Мы позволили убить своего царя без суда и следствия и мыкаемся, жалуясь на отсутствие в стране всякого правосудия, изумляемся беззаконным решениям и судейской коррупции, то есть тому, чего при императоре Николае II не было и быть не могло. Мы разрешили убивать невинных девочек и мальчиков-инвалидов, поваров и горничных, а потом стали свидетелями того, как под бессудный расстрел в лагеря и ссылку пошла вся страна — и женщины, и дети, и полковники, и повара.
Мы испили и до сих пор пьем чашу, которую испил наш царь и его дети. И это возвращает нас к вопросам Ивана Карамазова. Никто так и не смог ответить на вопрос: каким образом контрольный выстрел в голову великой княжне Татьяне был необходим для наступления счастья народов? И кстати, где оно, это счастье? Конечно, и наступи оно, оно не стоило бы той самой слезинки ребенка. Но его как не было, так и нет. Дурак, доверившийся дьяволу, платит дважды.