1
Родные братья, будущие просветители всех славян родились в Македонии, в Фессалониках. Их отец, помощник генерал-губернатора, был не то грек, не то славянин: город был двуязычный, помимо греков в нем и вокруг него жили драгувиты, сагудиты, ваюниты, смоляне, говорившие на славянском солунском диалекте.
Старший брат, оставшийся в истории под своим монашеским именем Мефодий, поначалу пошел по стопам отца — он сделал блестящую карьеру, став стратегом провинции Славинии. Но через десять лет бросил все и ушел в монастырь на гору Олимп в Вифании — в те времена ее звали горой монахов, там было 50 обителей.
А тем временем младший брат, Константин, учился вместе с малолетним императором Михаилом у лучших учителей, в том числе у Фотия, будущего патриарха Константинопольского, а окончив ученье, принял сан иерея и был назначен хранителем патриаршей библиотеки при храме святой Софии. Но вскоре сбежал в монастырь, откуда его чуть не силой вернули в столицу и определили учителем философии в Магнаврской академии.
И все же через несколько лет он перебрался к брату Мефодию и несколько лет прожил с ним в обители. Там у них было время заняться изучением славянской фонетики, тем более иноков-славян вокруг хватало.
Но уединение их было не долгим. В 858 году учитель Константина Фотий стал патриархом, а пару лет спустя по его благословению братья отправились миссионерами к хазарам и по пути, остановившись в Херсонесе Таврическом, обнаружили мощи священномученика Климента, папы римского.
После этого путешествия Мефодий удалился в монастырь Полихроний близ города Кизика, а Константин нашел убежище при одной из константинопольских церквей. У них с братом уже были ученики — Горазд, Климент, Савва, Наум и Ангеляр, с их помощью он работал над своей славянской азбукой — глаголицей и первыми переводами Священного Писания.
Кириллицу же — уже после смерти обоих братьев-просветителей — создал, скорее всего, их ученик Климент Охридский. Но основную работу по вычленению звуков славянского языка проделали, конечно, они.
А пока братья-миссионеры молились и занимались переводами, политика все сильнее затягивала Церковь в свою воронку. Патриарх Фотий был личностью сильной, но неоднозначной, чем-то похожей на нашего патриарха Никона. Он так горячо отстаивал каноническую чистоту православия, что то и дело жестоко ссорился римскими епископами. Папа Иоанн VIII даже предал его анафеме. Мало того, патриарх своей непримиримостью то и дело нарушал планы светских правителей, которые то лишали его кафедры, то возвращали на нее.
Глядя на всю эту политическую чехарду, князья недавно обращенных в христианство земель, не разбираясь в канонических различиях и руководствуясь исключительно собственными политическими интересами просили прислать им епископов то из Рима, то из Константинополя. Именно так вел себя болгарский князь Борис, принявший вместе со своими подданными крещение от константинопольских священников, а потом перешедший под юрисдикцию Рима.
А вот моравский князь Ростислав попросил прислать ему славянских проповедников из Константинополя, и в 893 году Мефодий и Константин отправились в Моравию и три года обращали там в христианство язычников, утверждали в вере верующих, обучали людей изобретенной ими славянской грамоте, переводили Священное Писание и чинопоследования основных богослужений, что вызывало возмущение немецкого духовенства, придерживавшегося принятого в Риме правила, предписывавшего вести богослужение только на трех языках — греческом, латинском и еврейском. А тут еще Людовик II Немецкий возобновил войну с Моравией. Пришлось братьям-миссионерам сворачивать свою миссию. С собой они взяли нескольких учеников-мораван, чтобы их посвятили в священников и они могли бы продолжить начатое дело.