1
История одного предательства
«История человечества — это история предательства, возведенного в ранг политики», — так заметил когда-то один очень умный человек, и с этим трудно поспорить, особенно когда в подобное предательство оказываются вовлечены близкие люди.
Судьба князя Андрея Курбского вызывает диаметрально противоположные оценки историков. Одни называют его «первым диссидентом», посмевшим бросить вызов грозному правителю. Другие видят в нем предателя, перешедшего на сторону врага и помогавшего грабить и убивать своих соотечественников. Третьи же настаивают, что у него просто не было другого выхода, кроме как бежать. Но так ли это на самом деле?
Происходя из ярославских князей, Курбские не раз зарекомендовали себя на царской службе, и молодому Андрею, казалось бы, следовало идти по стопам предков. В 1549 году 21-летний стольник участвовал во втором походе на Казань, где проявил себя с лучшей стороны. Царь заметил храброго воина и назначил князя воеводой в Пронск. В 1552 году, когда Иван IV вновь пошел на столицу Казанского ханства, крымский хан Давлет Гирей воспользовался моментом, но успел дойти лишь до Тулы, где был остановлен и отброшен отрядом воеводы Курбского.
Во время штурма Казани в октябре 1552 года Курбский вместе с князем Петром Щенятевым командовали полком правой руки. Молодой князь проявил себя, демонстрируя мужество и отвагу. Иван Грозный, сам еще будучи молод, нуждался в притоке «молодой крови» в своем ближнем кругу. Вскоре Курбский встал в один ряд с такими прогрессивными деятелями того времени, как Сильвестр и Адашев, и оказывал влияние на многие государственные решения.
Важным моментом, сблизившим князя с царем, стало событие 1553 года. Когда Иван Васильевич тяжело заболел, многие, включая Адашева и Сильвестра, отказались присягать малолетнему царевичу Дмитрию. Курбский же остался верен царю. Иван Грозный запомнил эту преданность. После выздоровления он пожаловал князю Андрею боярство и считал его близким другом. Даже неудачи Курбского на фронтах Ливонской войны, где он командовал русскими войсками, поначалу не сказывались на их отношениях. И вдруг – такой «закидон».
Царю донесли, что его любимец находится в Литве. Грозный сначала не поверил, полагая, что Курбский попал в плен. Но когда он узнал, что воевода перешел на сторону врага, пришел в ярость. Он мог ожидать чего угодно, но такого от князя он не мог предполагать. Так что же произошло? Испугался?
Пока Курбский воевал (и, надо сказать, неважно) на фронте, в Москве шли «большие чистки»: Сильвестр и Адашев были отстранены, многие приближенные к царю люди попали в опалу. На этом фоне – еще и неудачи на фронте. Однако бегство князя в Литву не было спонтанным. Благодаря его польским потомкам, которые опубликовали переписку Курбского с царем, известно, что условия перехода князя на сторону врага обсуждались как минимум несколько месяцев.
В 1563 году князь с горсткой своих сторонников пересек границу, подписав тем самым приговор своим родственникам. Они были репрессированы, а их земли конфискованы. Но это мало волновало Курбского: на новой родине он получил от польского короля обширные владения. А с 1564 года он уже воевал против своих бывших товарищей. Так кем же он был – диссидентом или врагом и предателем?