762
08.08.08
Столик командующего 58 армии с одной стороны прикрывал фанерный кунг командно-штабной машины, с другой — БТР. На столе лежала бумажная карта, по которой генерал Хрулев водил карандашом. В небе проревел самолет, за ним пошел белый след выпущенной из ПЗРК ракеты и длинные очереди из пулемета. Попадание, парашют в небе, командующий играет желваками, понимая, что бойцы пэвэошники, похоже, сбили свой бомбардировщик.
Близкие разрывы. Бьют по растянувшейся над Цхинвалом колонне.
- Товарищ генерал-лейтенант, - подбегает молодой офицер. - Машина с боеприпасами горит, сейчас БК будет рваться.
- Ну вызывай МЧС, - не отрывается от карты генерал и тыкает карандашом. - Отсюда они бьют. Связь с реактивщиками есть?
- Никак нет.
Командующий пытается через дежурного во Владикавказе выйти на батарею РСЗО, находящуюся уже по эту сторону Рокского тоннеля. Не выходит. Он смотрит на висящий у меня на поясе спутниковый «кирпич» «Иридиум». Молча передаю телефон.
- С Хетагурово по мне бьют танки-снайперы, - кричит он в трубку. - Сравняй там все!
Через несколько минут над нами уже летят реактивные снаряды…
Я пишу эти строки, вернувшись из-под Кременной, где в одном подвале — представители сразу всех заинтересованных служб, большие экраны на стенах, картинка с разных направлений и корректировка артиллерии в режиме онлайн. Как мог бы выглядеть тот конфликт сейчас? Командный пункт в навороченном кунге «КамАЗа», беспилотники над Цхинвалом, «Калибры» по подходящим к городку миротворцев вражеским колоннам, «Ланцеты» - по гаубицам противника?
А потом вспоминаю тот день по минутам.
9 августа 2008-го. Спустившись с объездной Зарской дороги, первая колонна российских войск медленно втягивалась в цхинвальскую улицу Герцена. 30 боевых машин, кашляя дизелями и озираясь стволами, наощупь, без прикрытия с воздуха и разведданных, шли к батальону миротворцев, который уже вторые сутки утюжили прямой наводкой войска Саакашвили.
- Пулеметчик слева! - ору, перекатываясь по броне бэтээра и падая на дорогу.
Майор Денис Ветчинов вскидывает автомат, пули вырывают клочки одежды из натовского камуфляжа пулеметчика. Тот оседает, словно складываясь, на землю. Не по-киношному...
- Инал, вали их! - кричат командиру 3-го батальона югоосетинского спецназа Иналу Базаеву.
Перед ним, на обочине у забора, два оцепеневших противника. Один пытается поднять автомат. Короткие очереди в упор. Или ты, или тебя.
- Гранату! - еще двое, вынырнувшие из кустов, грузно падают от глухого взрыва.
Бой в упор. С 5-10 метров. Нереально...
Бежим вдоль забора в хвост колонны, продираясь через густые кусты роз. Силуэт солдата в натовском камуфляже. «Я журналист!» - кричу, инстинктивно прикрывая голову руками. Сильный удар, роняющий меня на землю, вывернутое наизнанку предплечье вязкое и липкое... «Будет добивать», - несколько секунд жду выстрелов в спину. Оборачиваюсь - лежит. Денис Ветчинов успел его «снять».
До того, как сам был смертельно ранен...
Как бы ни развивались с годами боевые технологии, в конечном итоге все решают люди. В том бою вокруг меня погибли 26 человек — треть всех наших потерь за всю «пятидневную войну». Сегодня и масштаб боев больше, и прогресс ушел вперед. Но когда я смотрю в лица бойцов на передовой СВО, сложно отделаться от ощущения, что это те же самые люди, которых я встречал в Чечне или в Южной Осетии. И геройский экипаж сегодняшнего «Алеши» (в одиночку остановивший колонну из 8 натовских танков и БТР в степях Запорожья) - это тот же танк Юрия Яковлева, который без боеприпасов «танцевал» в Цхинвале перед наступающей на казармы миротворцев техникой противника, подставляя под удары лобовую броню, чтобы выиграть время.
И разведчики в сосновых лесах под Кременной — те же, что и бойцы взвода Алексея Ухватова, которые в первый день войны 08.08.08 в одиночку «ко