1
ШАГ В ИСТОРИЮ
Навстречу XXIII съезду КПСС: Брежнев предпочёл не трогать антисталинское «наследие» Хрущёва
В конце августа – начале сентября 1965 года ЦК КПСС известил зарубежные компартии о созыве в апреле 1966 года очередного XXIII съезда КПСС. Одновременно из Москвы предложили руководству Албании провести переговоры о нормализации межпартийных и межгосударственных отношений, прерванных в конце 1960-го – середине 1961 года.
Небольшая балканская страна оставалась в Варшавском договоре, выйдя оттуда в сентябре 1968 г., обвинив СССР и его союзников в «давнем потворствовании чехословацкому ревизионизму и дискредитации социализма вторжением в ЧССР».
Поэтому предложение Москвы рассчитывало на возвращение в ареал «социалистического лагера» важнейшей базы ВМФ во Влёре на юге страны, на стыке Адриатики и Средиземного моря, откуда советский военный флот, был вынужден уйти в первом полугодии 1961 г.
В начале октября 1965 г. в адрес ЦК КПСС поступило письмо ЦК компартий Албании (АПТ), Малайзии, Индонезии, Бирмы, Нидерландов, Новой Зеландии, «марксистско-ленинских» (сталинско-маоистских) компартий Индии, Филиппин, Бразилии, Перу, Эквадора, Дании, Великобритании, Франции, Бельгии, Греции, Турции, Доминиканской республики и даже Британского Гондураса (с 1981 г. доминион Белиз).
Авторы данного послания предлагали ЦК КПСС и Политбюро во главе с новым генеральным секретарём Брежневым на предстоящем XXIII съезде КПСС пересмотреть решения XX и XXII съездов КПСС относительно И.В. Сталина и сталинского периода в КПСС-СССР.
Однако в Москве отказались, предпочтя прислушаться к требованиям «не допустить реабилитации» Сталина, что усугубило раскол в мировом коммунистическом и национально-освободительном движениях вскоре после 20 съезда КПСС с фатальными последствиями и для них, и для Советского Союза
В письме упомянутых компартий, говорилось о том, что «...огульное осуждение Хрущевым и его подельниками И.В. Сталина и периода его руководства деморализует советское общество, бросает тень на советское руководство, многие, если большинство его участников работали в период руководства Сталина. А затем стали «подыгрывать» Хрущеву, чтобы удержаться на своих постах, гарантирующих уникальные привилегии, недоступные рядовым коммунистам.
...ЦК КПСС необходимо признать на предстоящем съезде партии, что решения 20 и 22 съездов КПСС относительно Сталина были субъективными, односторонними, не учитывающими мнения зарубежных коммунистических партий. Исправляя имеющиеся ошибки в период руководства Сталина, партия будет исправлять деяния Хрущева и его подчиненных, сфальсифицировавшие дискредитировавшие имя и деятельность Сталина».
Китай поддерживал такую позицию, но в Пекине предпочли не «ассоциироваться» с упомянутыми партиями, выступив вместо этого самостоятельно, исходя из представления о величии Мао Цзэдуна как лидера самой крупной компартии в мире, не согласной с антисталинскими решениями «советских ревизионистов».
В середине февраля 1965 г., намереваясь выяснить дальнейшую политику СССР, китайское руководство пригласило в Пекин премьер-министра СССР А.Н. Косыгина. Его весьма приветливо встретил Мао Цзэдун, но переговоры показали, что политико-идеологического сближения не будет.
Мао заявил, имея в виду Сталина:
«…я думал, можно ли о чем-то серьезном разговаривать с руководством страны, которая так расправляется со своим лидером? Я нападаю на XX и ХХII съезды - я не согласен с тем, что Сталин оказался уж так плох, что был какой-то там культ личности.
А теперь вы говорите, что Хрущев создал свой культ личности. Трудно разобраться, что у вас там происходит. Портретов Сталина мы никогда не снимали, так что мы поддерживаем, по вашей терминологии, культ его личности».
Незадолго до этой встречи китайский лидер заявил, что «Хрущёв может, используя своё привилегированное положение, вынести тело Сталина из Мавзолея. Но ему никогда не удастся вытравить из памяти советского народа и народов, коммунистов всего мира великий образ Сталина».