1
Марина Цветаева. (Н. Н. В.)
«Не позволяй страстям своим
переступать порог воли твоей.
– Но Аллах мудрее...»
(Тысяча и одна ночь)
1
Большими тихими дорогами,
Большими тихими шагами...
Душа, как камень, в воду брошенный –
Все расширяющимися кругами...
Та глубока – вода, и та темна – вода...
Душа на все века – схороненá в груди.
И так достать ее оттуда надо мне,
И так сказать я ей хочу: в мою иди!
27 апреля 1920
2
Целому морю – нужно все небо,
Целому сердцу – нужен весь Бог.
27 апреля 1920
3
«То – вопреки всему – Англия...»
Пахнуло Англией – и морем –
И доблестью. – Суров и статен.
– Так, связываясь с новым горем,
Смеюсь, как юнга на канате
Смеется в час великой бури,
Наедине с господним гневом.
В блаженной, обезьяньей дури
Пляша над пенящимся зевом.
Упорны эти руки, – прочен
Канат, – привык к морской метели!
И сердце доблестно, – а впрочем,
Не всем же умирать в постели!
И вот, весь холод тьмы беззвездной
Вдохнув – на самой мачте – с краю –
Над разверзающейся бездной
– Смеясь! – ресницы опускаю...
27 апреля 1920
4
Времени у нас часок.
Дальше – вечность друг без друга!
А в песочнице – песок –
Утечет!
Что меня к тебе влечет –
Вовсе не твоя заслуга!
Просто страх, что роза щек –
Отцветет.
Ты на солнечных часах
Монастырских – вызнал время?
На небесных на весах –
Взвесил – час?
Для созвездий и для нас –
Тот же час – один – над всеми.
Не хочу, чтобы зачах –
Этот час!
Только маленький часок
Я у Вечности украла.
Только час – на ...............
Всю любовь.
Мой весь грех, моя – вся кара.
И обоих нас – укроет –
Песок.
5
«я в темноте ничего не чувствую:
что рука – что доска».
Да, друг невиданный, неслыханный
С тобой. – Фонарик потуши!
Я знаю все ходы и выходы
В тюремной крепости души.
Вся стража – розами увенчана:
Слепая, шалая толпа!
– Всех ослепила – ибо женщина,
Все вижу – ибо я слепа.
Закрой глаза и не оспаривай
Руки в руке. – Упал засов. –
Нет – то не туча и не зарево!
То конь мой, ждущий седоков!
Мужайся: я твой щит и мужество!
Я – страсть твоя, как в оны дни!
А если голова закружится,
На небо звездное взгляни!
6
– «А впрочем, Вы ведь никогда
не ходите мимо моего дому…»
Мой путь не лежит мимо дому – твоего.
Мой путь не лежит мимо дому – ничьего.
А всё же с пути сбиваюсь,
(Особо весной!)
А всё же по людям маюсь,
Как пёс под луной.
Желанная всюду гостья!
Всем спать не даю!
Я с дедом играю в кости,
А с внуком – пою.
Ко мне не ревнуют жёны:
Я – голос и взгляд.
И мне не один влюблённый
Не вывел палат.
Смешно от щедрот незваных
Мне ваших, купцы!
Сама воздвигаю зá ночь –
Мосты и дворцы.
(А что говорю, не слушай!
Всё мелет – бабьё!)
Сама поутру разрушу
Творенье своё.
Хоромы – как сноп соломы – ничего!
Мой путь не лежит мимо дому – твоего.
27 апреля 1920
7
Глаза участливой соседки
И ровные шаги старушьи.
В руках, свисающих как ветки –
Божественное равнодушье.
А юноша греметь с трибуны
Устал. – Все молнии иссякли. –
Лишь изредка на лоб мой юный
Слова – тяжелые, как капли.
Луна как рубище льняное
Вдоль членов, кажущихся дымом.
– Как хорошо мне под луною –
С нелюбящим и нелюбимым.
29 апреля 1920
8
«День – для работы, вечер – для беседы,
а ночью нужно спать».
Нет, легче жизнь отдать, чем час
Сего блаженного тумана!
Ты мне велишь – единственный приказ! –
И засыпать и просыпаться – рано.
Пожалуй, что и снов нельзя
Мне видеть, как глаза закрою.
Не проще ли тогда – глаза
Закрыть мне собственной рукою?
Но я боюсь, что все ж не будут спать
Глаза в гробу – мертвецким сном законным.
Оставь меня. И отпусти опять:
Совенка – в ночь, бессонную – к бессонным.
14 мая 1920
9
В мешок и в воду – подвиг