1
Батюшка Серафим и медведь
Монастырский лес, куда ушел Серафим, не был каким-нибудь парком с аллеями или рощицей в три берёзки. Это был настоящий глухой и дремучий лес. С чащобами и дикими зверями. В нём Серафим сложил маленькую избушку, устроил себе огородик и пасеку. И стал жить. Один!
Из монастыря ему изредка приносили чёрствый хлеб, он сам так просил: не хотел никого тревожить и не любил, чтобы его тревожили. Святой из того хлеба сушил сухарики, а в основном питался снытью — это такая съедобная травка.
Летом из свежей сныти салаты или супы делал, на зиму сушил.
Зимой и летом батюшка Серафим носил одну и ту же одежду из грубого холста. Под одеждой — тяжёлые железные кресты и железный пояс. За плечо вешал тяжёлую суму, наполненную песком и камнями. Так себя испытывал.
В избушке его почти ничего не было: маленькая печка, пенёк вместо стула, глиняный горшок для сухарей, да икона с лампадкой. А над крышей ёлки тяжёлыми лапами нависали, вокруг избушки сосны в три обхвата скрипели, куда ни пойдёшь — мхи, болота, буреломы, заросли... И волки в том лесу водились, и медведи! Только батюшка Серафим их не боялся. И сами звери к новому соседу постепенно привыкли, стали прямо к дому подходить, подлетать, подползать...
Серафим подкармливал их хлебушком.
На пасеку его стал захаживать медведь. Чтобы тот не разорял ульи, святой ему тоже сухариков давал и мёду.
Ну ладно — летом, а зимой? Как не страшно монаху было одному? Холод ведь, темнота, вьюга завывает, лес шумит...
Бывало и страшно! И искушения всякие, испытания души на крепость с ним приключались. То явятся из темноты страшные чёрные бесы с горящими как угли глазами! То начнут выть лохматые чудища ростом выше сосен с огненной пеной из пасти! То чудится святому, что его келья на четыре стороны разваливается! В другой раз его тело будто на воздух поднимается и оттуда с силой ударяется об пол...
Но батюшка продолжал глубоко и горячо молиться: «Боже, милостив буди мне грешнику!..» — и свет молитвы побеждал все темные силы!