1
НЕУЖЕЛИ МЫ ТАК ЖИЛИ?
Перед Новым годом случается ностальгия. И я вдруг задумался: а как мы вообще жили тогда, в моей юности? В 70-е и 80-е? Хочу восстановить всё в деталях.
Договариваюсь, скажем, о встрече с девушкой у памятника Пушкину. Зима, холодно, девушка опаздывает. Но я очень её люблю, я топчусь, жду у памятника. А её всё нет, полчаса уже прошло. Так, в чём же проблема? Сейчас напишу ей в вотсапе! Спрошу, где она? Рыщу по карманам… Где мой телефон? Вот я дурак! Нет никакого телефона. И никакого вотсапа нет, телеграма нет. Ничего нет, кроме любви. Стой, жди. Мёрзни.
Да, вон телефонная будка, и есть две копейки, но куда звонить, если она уже в пути? Можно, конечно, ей домой, но вдруг пока я буду звонить, она появится тут и меня не увидит. Нет, буду стоять и мёрзнуть.
Боже, счастье, пришла!
Она целует меня в морозную щёку:
— Ой извини ради бога!
— Где же ты была?
— Да мы с подружкой забежали в brow-бар, решили заняться бровями…
— Стоп! — я смеюсь. — Что ты такое говоришь? Сейчас 1984 год, какие брау-бары?
Нет, конечно, мы такого не говорим. Моя девушка сама делает себе маникюр, бровями тоже сама занимается, а в парикмахерскую «Чародейка» надо записываться сильно заранее. Мы не знаем слов «эпиляция», «шатуш», «пилинг», «шеллак», даже слова «бьюти-процедура» не знаем. Плохо ли нам без этого? Мне по фигу, а девушки немного страдают, конечно. Зато можно голову мыть уксусом, это добавляет объёма. Ну не чистым, нет, растворив его в воде. Это наша бьюти-процедура. А ещё можно пивом. Чтобы волосы укрепить. Что? Каким «Туборгом»? Каким еще «Хайнекеном»? Мы не знаем таких сортов. У нас тут «Ячменный колос», «Жигулёвское», и это, как его… «Московское», вот! Что не допили — можно пустить на волосы.
Да, я вспоминаю всё до мелочей. Я уже в том времени, в том очень далёком году.
Мы тут вообще дико изобретательны. В магазинах жуткие шмотки, но каждая вторая девушка отлично шьёт. Да что девушки? Сейчас, в середине 80-х стали модны рюкзаки, их привозят из заграницы. Но мне оттуда никто ничего не привезёт, поэтому я сам шью себе рюкзак из старой куртки. Я, сам. Парень. На машинке «Зингер». Шью как миленький. И получился нормальный рюкзак, вполне модный. Потом шил даже брюки. Неужели я это умел? Заправлять катушку в челнок, строчить прямые швы? Неужели я всё это делал? И был счастлив, бежал к маме: «Смотри, как я сшил!».
Мы вообще тут часто бываем счастливы, потому что до фига умеем сами. Отец моего друга, дядя Юра, ездит на «Москвиче». Что? Вы спрашиваете, почему он не купит себе «Фольксваген» или «Хендай»? Напомню: у нас тут 1984 год. Встретить на улице иномарку — это прямо чудо какое-то. Так вот я про дядю Юру. Он на все руки мастер, он этот ужасный «Москвич» сделал отличной машиной, что-то там усилил, что-то довинтил. Дядя Юра вообще научный работник, но у нас здесь любой научный работник может всё. Мы ни от кого не ждём помощи, какие к чёрту автосервисы, только сами. Дядя Юра сейчас, в 1984 году, ещё не знает, что его боевой «Москвич» доживёт до 21 века, но потом он всё же купит подержанную «Тойоту».
И в нашем городе совсем нет пробок. Не верите? Да, мы живём без пробок, здесь, в середине 80-х. Я могу днём перебежать Садовое кольцо поверху, не спускаясь в переход. Да, машины едут, но их немного. Господи, неужели мы жили без пробок?
А ещё я очень люблю музыку. Я собираю пластинки. Обмениваемся с друзьями.
Звоню другу (да, с обычного телефона: диск с трубкой) и спрашиваю:
— Есть чего новое?
— Есть, конечно! — отвечает он. — Вот посмотри новый клип Шнурова…
— Что? Ты бредишь? Кто такой Шнуров и что такое клип?
— Шнуров — который с матюгами, вся страна его любит.
— Ты хочешь сказать, что кто-то матерится на всю страну? И все это слушают?
— Да! Выложили в ютьюбе…