1
Фомка сидел перед экраном третий час. Канал требовал рекламного поста. Фомка не любил рекламные посты. В них всегда чувствовалась суета – страх быть незамеченным.
– Надо написать просто, – сказал он вслух. – Краткость – сестра таланта!
Фомка знал, что сейчас принято делать вид, будто рекламы нет: писать так, будто человек просто зашёл поболтать, и ему неловко, что он что-то втирает.
Он напечатал:
«Литературный анал...»
– Ой!
Фомка уставился на строку, медленно стёр лишнее и продолжил:
«Литературный канал. Тексты. Мысли. Предложка открыта».
Посмотрел. Стёр.
– Ладно, – решил Фомка. – Надо с абсурдом. Люди же любят абсурд?
Он напечатал:
«Здесь фиксируются остаточные явления сознания. Чтение может вызвать рвотные позывы».
Перечитал. Поморщился. Стёр.
– Не, это слишком пафосно, – сказал Фомка. – Так нельзя. Надо по чесноку.
Он понял, что любое описание превращается в оправдание. Проще начать с тех, кому сюда не нужно.
Мысли свернули к психологии. Одни и те же слова и один тон. Фомка вспомнил Фрейда. Не как апостола бессознательного, а как источник мнимозначимых слов.
Он почесал затылок и напечатал:
«Этот канал не для проработанных».
Вспомнил одну знакомую – умную, начитанную, с медициной наперевес. Она говорила уверенно и быстро, как по конспекту «общей психопатологии». Отца не было, мать была фоном. Если ты не соглашался – значит, тупое быдло.
Стёр.
– Ладно, – сказал Фомка. – Не будем с них начинать.
Потом Фомка вспомнил одного анона из bo/. Тот угрожал ментами и сломанными зубами за критику его дарк-фэнтези рукописи – инфантильной, с прямыми следами Ведьмака и Хоббита. Потом обещал приехать и разобраться лично. Прошло лет шесть. Никто не приехал. Фомка подумал, что тот всё ещё в пути – тем же способом, каким когда-то шёл якутский шаман к столице. После этого стало понятно, про кого писать дальше.
Он напечатал:
«Здесь не будет фанфиков, эльфов, тёмных лордов и магических хуёв».
Подумал. Вспомнил, что сам иногда пишет как человек с магическим хуём вместо мозгов. Стёр.
– Бредятина...
Потом он вспомнил фанов корейской попсы. Но рука его зависла над клавиатурой. Он представил армию девочек-подростков. Их массовый набег. С аватарками Чи Минов и прочих Чебуреков. Представил, как они придут и начнут писать: «тебя сейчас отменят, уебан», «попробуй ещё что-нибудь сказать про Тэхёна, хуемразь», «жди докс, чудище европеоидное».
– Осторожнее, – предупредил он себя и поморщился. – Это опасная тема, Фомка!
Потом он вспомнил, как одна гадалка накачала его марками и вынесла хату. От таких воспоминаний его передёрнуло, и он полез печатать.
«Если ты гадалка, астролог, ведьма или мракобес – канал не для тебя».
Ему представилось, как эти ведьмочки забрасывают его картами, будто сюрикенами, после чего он разрезается на аккуратные дольки арканов – и потом с важным видом решают, по какой линии судьбы это отыгралось. Стёр, откинулся на стуле и посмотрел в потолок.
– Получается, – сказал он вслух, – я знаю, для кого это не, но не знаю, для кого это да.
Он снова открыл редактор и написал:
«Этот канал не для нормальных людей.
И не для ненормальных. И не для тех, кто знает, кто он».
Прочитал. Понял, что это уже похоже на объяснение. Стёр.
Фомка задумался.
– Допустим, меня спросят: «Зачем этот канал?»
И сам себе ответил:
– Чтобы…
Он замолчал.
– Чтобы… – повторил Фомка. – Чтобы что?
Он попробовал ещё раз:
– Чтобы фиксировать окружающую реальность…
Слишком пафосно.
– Чтобы делиться мыслями…
Слишком банально.
– Чтобы…
Фомка понял, что ни одно нормальное объяснение не выдерживает проверки на слух.
Он вернулся к компу и, не думая, напечатал:
«Я не знаю, как это рекламить. Тут тексты. Иногда хорошие. Иногда нет. Если зацепит – останешься».
Посмотрел. Улыбнулся. И тут же стёр.
– Не, – сказал Фомка. – Это вообще ни о чём. Иронично, что я делаю то же самое – базарю гром