380
На самом деле, дорогие друзья, во вчерашнем выступлении Эрика Трампа на республиканской конвенции пиндосов есть любопытный момент, о котором чуть подробнее хотелось бы -
Это где он говорит: «Мы больше не верим, что правительство представляет наши интересы».
Начнём издалека.
Вообще, между среднестатистическим россиянином-традиционалистом и среднистатистическим традиционалистом-американцем (который в тамошней политике представлен как раз республиканской партией) очень много общего на ценностном уровне.
И тот, и другой - оба топят за семью в формате «мужчина, женщина и их биологические дети», честный труд, контроль за миграцией и возможность заниматься частным предпринимательством. Христиане, религиозны, но не агрессивно религиозны. Людей с психо-сексуальными девиациями камнями не побивают (ну, болеет человек, но если тихо-спокойно, то в целом пусть живёт), но политически ангажированное ЛГБТ не приемлют.
Оба настороженно относятся к глобалистским элитам и пугают соседей Швабами, дипстейтами и закулисными договорняками.
В целом и общем среднестатистический американец-традиционалист спокойно мог бы прижиться где-нибудь в российских городах и глубинках. И, если б не нынешняя политическая шиза в США, то и рядовой россиянин-традиционалист также спокойно мог бы сосуществовать с аборигенами где-нибудь в полосе американского мид-веста или даже крупных республиканских штатах вроде Флориды.
На бытовом уровне при сносном владении языком там культурного отторжения в принципе не возникает, скорее любопытство (вэр фром? Оу, Раша? Из ит колд ин Сайбирия?).
Но есть один момент - и он, вероятно, историческое обоснование имеет - в котором русский и американский традиционалист всегда разойдутся: отношение к государству, как к институту, обладающему монополией на насилие на конкретной территории.
В России, так повелось, к жёсткой и держащей ситуацию под контролем власти население относится скорее благосклонно, потому что «фух, наконец-то наверху порядок, можно заниматься своими делами, периодически сверяясь с новыми патчами к законодательству».
Это, вероятно, тоже исторически обосновано, потому что все успешные эпохи отечественного развития у нас никогда не были связаны с политическим плюрализмом - они были либо при сильных монархах, либо при сильных однопартийных генсеках, либо в нынешней конфигурации: с мощным президентом и одной суперпартией, обеспечивающей бесперебойную работу законодательного органа.
Но у американцев в силу их двухпартийной системы (партий там больше, конечно, но всего две дееспособные, так примерно с середины XIX века повелось) взгляд на государство как обезличенный институт власти всегда иной.
Для начала - потому что примерно половина населения с её политическими взглядами всегда будет находиться к этой власти в оппозиции: если сегодня кресло в Бледном Доме держит демократ, он будет проводить политику, отличную от республиканской платформы, вызывая недовольство примерно половины электората. И в обратную сторону оно ровно так же работает: когда в офисе сидит республиканец, его политикой будет недовольна демократическая половина избирателей.
Некоторое время этот эффект сглаживался более или менее последовательной внешней и внутренней политикой обеих партий, которые, изначально будучи аватарами военно-промышленного, энергетического и финансового сектора, одинаково охотились по миру за полезными ископаемыми, золотом и коммунизмом.
Но мир нестатичен - и со временем обе партии набрали в свои активы диаметрально противоположные идеологические фишки, после чего их показушное противостояние по типу телевизионного рестлинга переросло в полноценное политическое бодалово, которое мы наблюдаем сегодня: