413
Дорогие друзья, вчера в комментариях вопрос задали по теме снабжения, приводим дословно:
«Кстати, заодно, если можно, было бы неплохо почитать про ситуацию со снабжением наших на передке. Сегодня видел вскукарек, что по многим вещам военные сами себя обеспечивают или с помощью волонтеров. Было бы интересно из первых уст послушать как там на самом деле дела».
Можем подтвердить, что по многим вещам военные обеспечивают сами себя или с помощью волонтёров. Наши подписчики, к примеру, за последние два года только деньгами на помощь фронту собрали 498 млн рублей – и на аналогичную сумму отправили товаров в зону СВО (и это только через нас). Тут странно было бы говорить, что на фронте всего в достатке, и дополнительная помощь там не нужна – куда ж и кому ж мы её регулярно отправляем в таком случае, и кто нам видеоотчёты в обратку потом присылает?
При этом, вскукарек вскукареку рознь – многие любят напоказ лицом по клавиатуре кататься и рыдать, что вообще ничего нет и никогда не было, и что фронт вообще исключительно благодаря волонтёрам держится все эти два года, что, конечно, не так.
В реальности оно куда прозаичнее и приземлённее всё происходит, сколько можем судить по личным перепискам с военными: прилетело по позиции – и генератора, части формы, броников и теплаков, например, больше нет. Дай Бог, чтобы с прилёта все бойцы были живы и целы. Или пошли на задачу, но вернулись не все. Первый боец, шедший с ПНВ, не вернулся. Или его сумели вытащить, но ПНВ остался там.
Получить новый под замену с соблюдениями всех формальностей бывает сложно и долго – потому что выдающие тоже должны разобраться, как, где и в каких условиях было потеряно стоящее на балансе имущество. Потому что в теории военнослужащие его могли продать – такое вполне себе случается.
Причём, получить новый реквизит бывает сложно и долго не только от вышестоящего командования, но и от крупных благотворительных фондов тоже – этот процесс может и 3 месяца занять, и дольше.
Поэтому да, военные часто обращаются к волонтёрам, когда реквизит нужно получить быстрее. Если волонтёры не успевают или физически не вывозят заявку – военнослужащие и сами тоже скидываются себе на обеспечение, причём, покупают и машины, и дроны, и РЭБы, и ксилители сигналов, и радейки с ретриками, и генераторы, и инструменты.
Короче, вообще всё, что может понадобиться в работе в ближайшее время.
Где-то тут многие начинают бегать кругами и ронять перья, но хотим напомнить, что речь идёт о крупнейшем военном конфликте в XXI веке, в котором куда угодно прилететь может откуда угодно, очень быстро и точно – и в принципе не существует такого объёма реквизита, который позволял бы оперативно закрывать абсолютно все потребности по всей линии фронта.
На эту тему можно ныть и кусать подушку на ночь глядя, можно фестивалить у себя в уютном бложике, а можно просто молча собирать деньги, закупать и сгружать оборудование на фронт – понимая для себя, что это как чёрная дыра, что процесс этот прекратится только с окончанием СВО (точнее, через некоторое время после, когда получится доснабжать закрепившихся на новых территориях специалистов всем необходимым).
И бойцы это понимают, и снабженцы это понимают, но модель поведения в публичном пространстве у всех разная – и разным сегментам аудитории тоже заходят кому стоны и заламывание рук, а кому регламент и работа с мордой кирпичом, пока окружающие искрят во все стороны. У всех кукушка по-разному к происходящему адаптируется: у кого-то через рационализацию процесса, у кого-то через эмоциональные пики.
Также.
Военные, действительно, в общении говорят, что без широкой народной поддержки воевать было бы в разы сложнее.
Также.
Наиболее бедственной ситуация с обеспечением и дисциплиной – из того, что мы видели и слышали от знакомых нам лично бойцо