501
Вообще, само это глобальное позиционирование принято воспринимать как признак дичайшей американской мощи – и если бы мы брали только абсолютные цифры с официальных бумаг, то да, получалось бы, что никто в принципе в нашем мире американцам противостоять не может: там больше всего баз, больше всего твёрдой валюты, больше всего хайтехового хайтеха и очень много высокообученной живой силы.
Но как-то же случилось, что Россия с военным бюджетом, который раз в десять меньше американского, не просто противостоит её военпрому и всем НАТОвским стандартам, но и сохраняет способность раз и навсегда гегемона наказать ядерным оружием?
Так получается, потому что реальность – реальная экономика, реальные разработки и эффективные способы внедрения этих разработок в эксплуатацию – накладывает довольно жёсткие ограничения на красивые цифры из официальных бумаг. И эти ограничения напрямую связаны с исчерпаемостью ресурсной базы, о которой мы уже не раз писали. Причём, речь там идёт не только о понятных ресурсах вроде нефти, газа и стали, но и о менее попсовых – вроде интеллектуального потенциала, времени и объёма денежной массы в экономике страны.
Американская военная экосистема с её глобальным позиционированием – она очень много всего этого жрёт. Не в рамках фискального года, а каждый Божий день. Начиная с мелочи вроде особенной кулинарии для военных по всему миру – отдельного бренда цыплячей вырезки - специально производимой для ВС США, которую надо сперва вырастить, а потом упаковать и бесперебойно везде доставить. И заканчивая сложной аналитикой и разработкой военных средств для совершенно разных потенциальных театров военных действий.
Этот момент, вероятно, лучше поймут специалисты, занятые в крупных инфраструктурных проектах: создать инфраструктуру – это всегда полдела. Куда сложнее затем поддерживать её в рабочем состоянии на протяжении десятилетий, обеспечивая ей постоянную «пользовательскую» загрузку, которая в перспективе выведет проект на условную окупаемость.
То есть при разработке инфраструктурного проекта – типа большого моста – вы не строите его просто потому, что вам деньги девать некуда и надо набить показатели по ВВП для красивой статистики. Там именно что необходимо рассчитать его будущую транспортную загрузку и рассчитать (в идеале) дополнительные меры, которую эту загрузку обеспечат на протяжении нескольких десятков лет. Вот тогда, если расчёты сошлись, это хороший и полезный инфраструктурный проект.
Американцы в этом смысле и в известной степени стали заложниками собственной глобальной военной инфраструктуры, и они сами в эту глубокую яму влезли.
Известный пример, но не знаем, насколько широко известный.
После окончания холодной войны, американцы, потеряв основного военного конкурента, по сути, остались с самым мощным флотом на планете. Предполагая, что Россия от поражения уже никогда не оправится, они решили, что хватит пока клепать авианосцы и ядерные подлодки как не в себя, актуальные задачи предполагают мочить пиратов и мутных торговцев во всех морях и океанах.
Звучало в целом логично, если поставить себя на их место где-нибудь в девяностых.
И где-то в нулевых поэтому они задумали дерзкий проект прибрежного боевого корабля – так называемых «стритфайтеров», «уличных бойцов».
Хадукен!
Это должна была быть зверь-машина с дальностью хода более 3,500-4,000 миль, со скоростью в 50 узлов, модульная, 21 день автономного плавания, с зенитками, ракетами, вертолётной группой, БЛА, комбинированными двигателями – короче, а теперь мы со всей этой фигнёй попытаемся взлететь.
Забегая чуть вперёд: оно вроде бы и взлетело, но не совсем, а сами американцы считают этот проект полным провалом. И где-то этой осенью, читали, американское командование, вложив в проект десятки миллиардов долларов, вообще забило на дальнейшую р