507
Дорогие друзья, нас вчера внезапно спросили про нового аргентинского президента Хавьера Милей, который с бензопилой бегает, с бакенбардами, хочет доллар вместо песо в качестве нацвалюты, дружбу с США и Израилем и недружбу с БРИКС.
Честно скажем, на полное описание аргентинской политической и экономической вакханалии никакой портянки не хватит, Аргентина – это реально особый случай в мировой экономике. Как говорил нобелевский лауреат Саймон Кузнец: «В мире есть четыре вида стран: развитые страны, развивающиеся страны, Япония и Аргентина» - и это очень постараться надо, чтобы тебя нобелевский лауреат по экономике в отдельную категорию вынес, причём, не в самом положительном смысле.
Не просто один-два раза накосячить, а косячить на протяжении десятилетий, пока население страны настолько не заколебётся, что выберет себе однажды президентом чудика с бензопилой, потому что какая уже нафиг разница, хуже наверняка не будет.
Тем не менее. Давайте попробуем чуть вглядеться.
Пока что самое забавное, что читали на счёт Милей в рунете – это то, что он никакой не правый политик, на самом деле, а самый настоящий анархист-левак. В то же время на него вприсядку наяривает весь правый англоязычный сегмент, потому что тот раз за разом в интервью призывает – прямым текстом – истреблять социализм в любой его форме: в политике, в экономике, в культуре, везде.
Увлекаться этими классификациями, дорогие друзья, не советуем, право-левая дихотомия, которую некоторые комментаторы сегодня по привычке стараются натянуть на любое общественно-политическое явление – это удел для ленивых людей, которым лень шаблоны обновлять, хотя пора бы уже.
Тем более в случае с Аргентиной, где у власти за последние десятилетия были уже и правые, и левые, и военные – и все с более или менее одинаковым результатом: либо последующий госпереворот, либо дальнейший разгон инфляции.
Вообще, если кратко описать экономическую трудность Аргентины – то это трудность государства, которое долгое время поддерживало субсидиями (и продолжает пока что это делать) достаточно тяжеловесный госсектор, при этом попытавшись защитить собственных производителей от внешней конкуренции заградительными экономическими барьерами. Не совсем автаркия, конечно, но куда-то в ту сторону движение: широкая национализация и создание максимально благоприятных условий для национального производства с ограничением иностранного инвестирования, с покрытием расходов за счёт оборотов печатного станка и чуть позднее – кредитованием в МВФ. Аргентина, если память не подводит, сейчас крупнейший должник МВФ, чуть ли не треть всех займов на ней висят, даже хохлы там на скромном третьем месте только.
Вообще, Аргентина так-то страна небедная и в плане полезных ископаемых, и в плане людского капитала – там всего в целом достаточно. И ещё в начале-середине прошлого века Аргентина была вполне себе успешной аграрной страной и даже нормально вставала на путь индустриализации. В неё реально с удовольствием инвестировали и американцы, и французы, и англичане, покупали там качественную (и даже премиум-класса) сельхозпродукцию, отдавали деньги, на которые аргентинцы затем строили предприятия и вкладывались в совершенствование орудий труда – короче, нормальная схема, всё работало.
Да, было сложно в период Великой депрессии, когда у международных партнёров заканчивались средства оплаты, но в такие моменты страна переключалась на собственный, достаточно ёмкий, внутренний рынок – и местное население было не против, потому что накопленные инвестиции начинали всецело работать на внутреннее потребление.
Что-то похожее, насколько можем судить, случилось после Второй мировой, когда европейская клиентура была истощена – и Аргентина опять решила замкнуться на себе, но на этот раз уже по-хорошему.
Создать за свой собственн