242
Доброе утро, дорогие друзья, как дела, мы к вам вот с каким рассуждением сегодня.
Не знаем точно, в какой момент случилось, но с некоторых пор нашей с вами Федерация ведёт себя так, будто ей уже в принципе плевать на любые заявления и дальнейшие действия недавних западных партнёров. Причём, одновременно и официальным представителям нашего государства плевать, и его народу.
Возможно, дело в десяти тысячах санкциях и объявленной нам экономической войне на уничтожение. Возможно, дело в деградации западных управленческих институтов, сделавшей их недоговороспособными. Возможно, наша переориентация на азиатские рынки сегодня идёт пободрее, чем изначально предполагалось, что позволяет теперь пренебречь мнением Евродурки и Бледного Дома, но факт –
Что бы сегодня в отношении нас ни заявили Байден, Шольц, Макрон (кстати, куда эта инстасамка подевалась, уже месяц в Кремль не звонит), Нехаммер, Рютте, Трюдо – сколько их там – оно теперь никакой роли не играет.
То есть ретрансляцию их сигналов в отечественное медиапространство мы по-прежнему получаем, но уже скорее в порядке медицинского интереса: как там пациенты из демократической палаты? Случилось ли новое обострение? Есть ли признаки ремиссии? Тепло ли им? Сбалансирован ли рацион? Ясно-понятно, продолжаем наблюдение.
Мы сейчас не про шапкозакидательство даже, сам по себе феномен куда более интересен.
Так сложилось, что российская политика, экономика и культура исторически весьма европоцентричны. Российские правители приходились родственниками европейским правителям, с Европой мы испокон веков торговали всем, чем можно – и куда активнее, чем со странами Азии. Чисто в силу географии: российские центры принятия решений всегда были ближе к Европе, чем к тому же Китаю.
А про взаимную связь отечественной и европейской культуры можно говорить бесконечно: мы с ними обменивались и литературой, и изобразительными искусствами, и архитектурой, и философскими учениями. В общем, нас с вами не должно удивлять, почему до сих пор самыми популярными иностранными языками в школах и вузах по-прежнему остаются английский, немецкий, французский и испанский. Мы исторически на Европу заточены так, как не были заточены ни на Китай, ни на Индию, ни на Ближний Восток.
Да, они к нам регулярно сдуру прибегали с мечами, но и с нашей стороны Российская Империя и СССР не за красивые глаза территории в Европе получали, наши предки при удобном случае тамошних современников тоже нагибали за милую душу. Напомним себе просто, что любая мощная цивилизация будет работать на внешнюю экспансию, будь то военная, экономическая, политическая и культурная – и наше с Европой близкое сожительство по умолчанию предполагало некоторую обречённость на регулярные столкновения.
Но какими бы жёсткими они ни были в прошлом – даже после двух мировых войн – отношения исправно заканчивались наведением мостов. С нашей стороны, наверное, потому что технологически и культурно продвинутая Европа (и её американский отросток) после любого конфликта продолжала оставаться интересной: и в литературе, и в музыке, и в своих философских метаниях, и в умении себя преподносить в целом. И продолжала, конечно, играть огромную роль в геополитических процессах, оставаясь крупным военным и финансовым хабом – без вот этого вот сегодняшнего побирательства: дайте нам газ и еду, а то мы отключим себе свет и горячую воду!
С их стороны? Да им деваться просто некуда, посмотрите на карту мира, куда они от нашего дружелюбного внимания спрячутся-то? Расколют континент и уплывут поближе к Флориде? Нет, мы сказали, Европа, бери интервью. Бери, сказали.
Это только наше мнение, дорогие друзья, но нынешний конфликт ситуацию в наших с Европой отношениях довольно существенно изменит. Полагаем, медленно, но верно Старый Свет теряет для нашей с вами Федерац