456
Отсюда во-вторых. Это самый сложный, пожалуй, момент в оценке всего экономического и философского учения социалистов: речь изначально шла о таком сломе парадигмы, достичь которого мирным путём в государствах, едва открывших для себя парламентаризм (или вообще не до него не дошедших) едва ли возможно. Он именно что предполагал необходимость насильственного перераспределение благ в пользу широких масс трудящихся – и в ущерб достаточно немногочисленному классу «потомственных» управленцев, которые, разумеется, не собирались расставаться с нажитым добровольно.
При этом, само развитие социалистических идей подарило миру нормированный рабочий день, госгарантии трудящимся, женскую эмансипацию, представления о прибавочной стоимости труда и много других ништяков, которыми мы все с вами пользуемся и по сей день.
Можно ли было ко всему этому прийти без кровавого месива? Можно – те же пиндосы, англичанка и австралийские кенгуру получили это всё без социалистических революций (здесь ещё раз напомним про парламентаризм, который в Российской Империи, например, начал оформляться только в начале ХХ века). Но все соответствующие преобразования у себя они однозначно провели под впечатлением от левых революций в других государствах, вовремя сообразив, какие формы может принять недовольство ширнармасс в их собственном огороде.
Мы не Бог весть какие марксологи и энгельсологи, дорогие друзья, но навскидку некоторая утопичность их учения связана скорее с недооценкой любви нашего биологического вида к построению строгих вертикальных иерархий в целом. Проще говоря, там, где, предположительно, трудовой человек-винтик капиталистической системы должен был стать свободным и начать перемещаться по социальной вертикали в соответствии со способностями, он вместо этого превратился в трудового человека-винтика социалистической системы. С одной стороны, получив более широкий доступ к материальным благам и средствам производства. С другой стороны, оставшись примерно на том же отдалении от управления государственными процессами после того, как на смену монархам-боярам-купечеству пришла схожая по функционалу партноменклатура.
В-третьих. Равно как и в случае с рррусскими националистами, мы в упор не видим, что современному российскому обществу могли бы предложить социалисты-коммунисты.
То есть о какой революционной защите прав трудящихся можно говорить в обществе, в котором какой-нибудь выпускник смузиизготовительного факультета может преподавать москвичам плохонький английский язык онлайн, сидя у себя дома в деревне Бухалово Ярославской области.
В обществе, в котором уже сегодня часть деловой переписки и обоснование общих ТЗ за пару секунд генерируется искусственным интеллектом. Не во всех отраслях, конечно, но знаем довольно забавные примеры, в итоге зашедшие на «ура».
В таком обществе прожжённым социалистам-коммунякам остаётся в основном гонять туда-сюда заезженную пластинку про национализацию недр, отмену ЕГЭ (что немного парадоксально) и грустить от собственной безыдейности.
Потому что сама по себе социалистическая концепция на историческом пути уже своё отработала, после чего успокоилась и успешно поженилась с капитализмом – и в этом браке наиболее успешные государства сегодня комбинируют частную собственность и сверхдоходы с широким списком социальных обязательств по отношению к рабочим. Декреты, пенсии, госнаграды, плановая индексация МРОТов, выплаты с первого, второго, третьего ребёнка, гарантированный оплачиваемый отпуск, пособия по инвалидности, сверхурочные, низкий налог по ИП и самозанятости, соцстрах, ОМС, ДМС, частичная занятость – всё это есть. Марксу и Энгельсу многое из этого, полагаем, и не снилось.
Поэтому помахать советским флагом на митинге и поругать там же абстрактный капитализм – это у современных медийный коммунистов всегда пожалу