440
Потому что там же белые люди живут и вроде бы тоже христиане, пусть и на других ветвях осели. Для настоящего рррусского националиста это серьёзнейший разрыв шаблона: на бытовом уровне своей главной угрозой он видит выходцев не с Запада, а совсем из других локаций – откуда-нибудь с Кавказа или Средней Азии, например. Но почему-то именно коллективный белый христианский Запад сейчас поставляет оружие и финансовые средства белым хохлам, которые воюют с настоящим рррусским националистом. А кавказские, среднеазиатские, арабские государства, китайские коммуняки и неэстетичные индусы помогают удерживать на плаву экономику Российской Федерации серыми схемами импорта-экспорта.
Это больнее, чем мизинцем ноги об угол двери ночью удариться. Больнее, чем разбитое сердце в период пубертата. И рррусский националист будет грустно рассуждать о том, что давайте к себе лучше правильных европейцев будем завозить и когда-нибудь хохлов перевоспитаем – потому что без этих европейцев и хохлов наш домотканый националист останется на планете совсем один. Очень белый, очень православный, очень монархичный, очень правильный - и очень одинокий.
Наконец, четвёртый момент, тут ещё раз вернёмся к терминологической базе. Никогда не спрашивайте рррусского националиста, почему крайняя националистическая форма построения общества, известная нашему биологическому виду, называется именно «национал-социализмом». От этого «социализма» в определении вашего собеседника может перемкнуть, в социализме он по умолчанию видит любое левачество, с его благородными национал-идеями несовместимое. Хотя национал-социализм в своё время оттолкнулся от идей Маркса, решив построить свой маленький дебильный немецкий социализм, но с совершенно отбитым упором на национальный признак.
Грани между правым консервативным и левым прогрессивным флангами, на самом деле, вообще очень размыты и сильно разнятся от места к месту и от эпохи к эпохе. Повторимся: те же либерахи первоначально были всего лишь умеренными сторонниками поэтапного перехода от самодержавной к республиканской форме управления государством и чуть большей вовлечённости народных масс в политический процесс.
Но прошло примерно двести пятьдесят лет – и либерахи теперь с трудом отличают мужчину от женщины и красят волосы под мышками в цвета радуги. Теперь их также называют леволибералами – и приставка «лево» там обозначает отнюдь не коммунистические взгляды в советском, китайском, северокорейском или вьетнамском их прочтении. Приставка «лево» там крепится именно как подчёркивание ультрапрогрессивных взглядов на социальные преобразования.
Так-то таких прогрессивных леваков любой нормальный коммунистический режим танками в асфальт закатает при необходимости, причём, пожёстче это сделает, чем в иных консервативных государствах.
Вы спросите: Орда, так а что тогда такое русский национализм-то, если в нём ни консервативных, ни прогрессивных корней нет?
Русский национализм, дорогие друзья – это обычный антимигрантский сентимент, просто в России он не оформлен в политическую партию, и у него в наших широтах нет нормального фундамента, культурно и политически закреплённого в истории.
У европейских колониалистов такой фундамент есть, поэтому там и выскакивают националистические партии вроде партии Марин Ле Пен во Франции или Герта Вилдерса в Голландии. Белые европейцы строили империи других типов, с бременем белого человека, а потом тащили к себе дешёвую (или вообще бесплатную) рабочую силу из бывших колоний, попутно вырождаясь демографически.
Когда дешёвой рабочей силы стало непропорционально много, они очухались и в XXI веке начали пилить националистические политические структуры – и в их случае это нормально легло на историческое самовосприятие: мы белые, мы самые умные и продвинутые (они всегда себя такими видели), остальные