1
Добрый день, дорогие друзья, как дела, обратили внимание, что широкая общественность, кажется, не до конца поняла, как нужно относиться к победе российской команды на ЧМ по второй Доте. Там наши киберспортсмены $18,2 млн подняли, если вы не слышали.
Их, с одной стороны, поздравил президент нашей с вами Федерации. С другой, депутат Госдумы РФ Светлана Журова расстроилась, что из-за киберспорта мы теряем потенциальных олимпийских чемпионов. С третьей, видели, есть некое недовольство на тему вреда для здоровья, бессмысленного времяпрепровождения, отсутствия развиваемых прикладных навыков и чего там ещё дальше по списку.
Мы понимаем, дорогие друзья, что отечественное медиапространство – это сплошь серьёзные взрослые дядьки и тётьки, которые всю жизнь занимаются только важными и правильными делами на благо общества. Каждое утро они надевают белые выглаженные рубашки, закуривают сигару, заваривают кофе и углубляются в чтение высокоштилевой прессы, попутно вынося вердикты дурковатой современности.
Вы простите, пожалуйста, что мы со своим свинячьим рылом сейчас в калашный ряд серьёзных дядек и тётек влезем, но кто-то должен, ей-Богу, им пару прописных истин оформить, пока людей от пафоса не порвало.
Для начала, мы не понимаем, хоть убей, по-эстонски медленной реакции на феномен киберспорта. То есть в Москве уже крупнейшая в Европе киберспортивная арена построена (Йота), а постоянная российская киберспортивная аудитория – более 15 млн человек в возрасте от 13 лет. Это минимум 10% населения. Российские команды уже два десятилетия выступают на международных первенствах, иногда крайне успешно, но какое-то нелепое коллективное «фи» им прилетает именно в тот момент, когда они выигрывают одно из крупнейших первенств и зарабатывают $18 лямов.
Да, кстати, призовой фонд теннисного U.S. Open для первого места в этом году - $2,5 млн, чтобы мы с вами сейчас примерно сопоставить масштаб двух индустрий смогли.
Далее. Там что-то про травмы было, видели. Про травмы вопросы можно гимнастам адресовать. Фигуристам. Тяжелоатлетам можно. Можно легкоатлетам. Футболистам тоже. Теннистистам, у которых после пары десятилетий профессиональной карьеры коленные и локтевые суставы разбалтываются. Короче, поспрашивайте у видных представителей традиционных видов спорта, сколько там на каждого вундеркинда приходится сотен и тысяч человек, которые выбыли с травмами спины, ног, рук, шеи и головы. В киберспорте количество выбывших из-за постоянных травм исчисляется единицами. В традиционных видах спорта – тысячами, если не десятками тысяч.
Есть олимпийские чемпионы, конечно, с этим не поспоришь. Олимпийские чемпионы – это здорово, особенно, когда все обсуждают, кому и сколько в итоге БэЭмВэ подарили. И это если подарили. В США, например, олимпийские чемпионы сами себе экипировку покупают и квартиры после победы на соревнованиях им никто не выделяет. Сравните с рассуждениями киберспортивных подростков в духе «на выигранные деньги я хотел бы купить квартиру девушке и машину папе». С зарплатами топовых киберспортивных игроков по $1 млн в год и выше. Вас удивляет до сих пор, что подростки, не отходя от компа, собирают большую аудиторию, чем соревнования по лёгкой атлетике? Так происходит потому, что люди быстро учатся монетизировать всё интересное и популярное. Это объективный процесс.
Взрослые дядьки и тётьки оторвались от серьёзных газет и обнаружили, что под боком, оказывается, расцвела целая индустрия c глобальной аудиторией в полмиллиарда человек, которая год за годом наращивает призовые фонды и увеличивает обороты на 10%+. И это только киберспорт. Только профессиональная состязательная индустрия, без рядовых компьютерных, консолевых и мобильных игрух.