1
*А после вчерашнего отбоя, надёжно зафиксированные, мы лежали и играли в гляделки с не мигающей за окнами нашего диспансера луной, когда тени от коек и катетеров вдруг выросли на полу, закружились и слились в чернее чёрного массу, которая заговорила с нами тихо, шелестяще.*
⁃ Доброй ночи, дорогие друзья. Не знаю, слышали вы или нет, но тень Дмитрия Быкова весит 23 кг. - деловито начала гостья.
⁃ Гм. - сказали мы и начали прикидывать, можно ли это ввернуть в текст. - Интересно.
⁃ А где волшебный петух?
⁃ Оставил записку, что ему срочно нужно в Хабаровск и укатил, - ответили мы, - с друзьями.
⁃ Хорошо.
Она поглубже вдохнула, вобрав в себя тени мониторов, тумбочек и оконных рам - а когда выдохнула, накрыла собой всю палату.
Мы вдруг поняли, что в гляделки с луной сегодня не доиграем, жаль, казалось, были все шансы. А тень продолжила.
⁃ Вам не кажется, дорогие друзья, что однажды малаховщина вырвалась из телевизора и одним стремительным броском захватила нашу жизнь?
⁃ В каком смысле?
Мы почти перестали изучать идеи и явления, и нас почти не интересуют теперь причинно-следственные связи. Вместо этого мы табуном скачем по инфоповодам, едва успевая припечатывать к каждому знакомый ярлык. Знакомую фамилию, которая тащит за собой на привязи багаж понятных нам образов и смыслов.
Так, например, коммунизма и социализма больше нет. От них остались лишь пропахший нафталином Зюганов, бесконечно чавкающий своим клубничным колхозом Грудинин и Удальцов, с трудом вяжущий слова на родном языке.
Либерализма тоже нет, дорогие друзья, он скрылся за облаком жужжащих фамилий мелких предпринимателей, монетизирующих чаяния своей виртуальной аудитории. Это они - Навальный, Кац, Шац, Альбац, Зальбертрудт, Шендерович и рой мух поменьше - облепили либеральную идею, от которой там, в глубине, вполне вероятно, за годы жадного пира уже ничего не осталось.
Всё, что нам, теням глубинного народа, нравится, мы бережно спрятали за надёжной фамилией президента и теперь боимся, что исчезни эта фамилия - и наш с вами мир, который мы так долго и упорно отстраивали последние 20 лет, окажется гол и незащищён. Потому что другой такой фамилии у нас с вами нет.
А для взвешенной правой идеи мы так и не смогли подобрать удобную фамилию. Результат - у нас в принципе нет правой идеи, отчего по медиаширотам перекатиполем катятся коловраты и какие-то нелепые нордические руны, придуманные и отрисованные нашими далёкими предками в графических редакторах конца XX в.
И теперь мы жонглируем и перебрасываемся фамилиями, как заклинаниями, к которым больше ничего не нужно добавлять, и убеждаем себя, что этого достаточно, чтобы решать ваши и наши проблемы. Потому что у каждой проблемы, мы знаем, есть конкретная фамилия.
И мы перемололи уже сотни фамилий, но почему-то так и не смогли устранить нетерпимость к мнениям друг к друга, коррупцию, непотизм, и лёгкое взаимное недоверие между государством и народом. Повторимся: лёгкое взаимное недоверие.
Но мешающее в полной мере наслаждаться жизнью всем: и левым, и правым, и центристам, и турбопатриотам, и власти - пока мы наперегонки день за днём ждём, кто же будет новой дианой шурыгиной в инфернальной малаховщине, в которую незаметно превратилась наша с вами медиаповседневность.
Где-то в глубине коридора вдруг послышалось приближающееся «цык, цык, цык», будто маленькие шпорки царапали больничный линолеум. И мы услышали бодрое «фурррргал!» и «Хабарррровск коррррмит всю Рррросию!».
⁃ Ах, ты ж, п!%$# пернатый, - вздохнула гостья, - уже?
Она вернула нам комнату и луну в окне, ощерившись напоследок тенями катетеров.
Влетевший с громким «хоба!» в палату волшебный петух застал пациентов мирно спящими в нежных объятиях фиксаторных ремней.
[Орда] - родная, злобная, твоя