1
*Дорогие друзья, общались сегодня с таксистом, который попробовал в непринуждённую беседу о вчерашней перестрелке в центре Москвы.*
Повторно узнали, что три террориста застрелили сотрудника ГИБДД в приёмной ФСБ, и один из них впоследствии, кажется, скрылся. И фирменный риторический вопрос: «Что бы это значило в день пресс-конференции и накануне праздника чекистов?!»
Напомним, со вчерашнего вечера даже телеграм-курятник уяснил, что стрелок был ровно один, что в здании ФСБ он не заходил, что состоял в стрелковом клубе, работал в ЧОПах и жил с мамой, звали его Евгением Манюровым.
Таксиста новые вводные удивили, даже пытался спорить, уверял, что вчера своими глазами читал «в СМИ» и «в соцсетях». Тут мы обычно говорим об информационных перегрузках в обществе, но чёрт с ним, это и так очевидно уже.
Нам больше интересно тут вот что. Нападение кто-то сейчас называет терактом, и такая версия, бесспорно, должна и будет отрабатываться официальным следствием.
Чего мы не можем понять, если это теракт: до зубов вооружённый, умеющий обращаться со стрелковым оружием мужик с гранатами в центре Москвы не старается убить как можно больше людей, хотя все возможности для этого есть. [Шлюховатый «Коммерсант»](https://www.kommersant.ru/doc/4199407?from=main_3) уже даже приплёл к делу ластоногих глиномесов из ИГ* , но эти в России воюют с мирным населением, и именно невооружённое и неподготовленное мирное население для них всегда являлось наиболее удобной мишенью. Кроме того, организация до сих пор не взяла на себя ответственность за нападение.
Если это был террорист-одиночка из ультраправого фан-клуба Брейвика, то должен быть манифест. Должен уже где-то быть опубликован, но его пока нет. Более того, фан-клуб Брейвика, как и сам основатель, предпочитают на тот свет не отправляться, а сдаваться, раздавать интервью и писать мемуары.
Куда страшнее, если вчерашний стрелок окажется просто безработным Евгением, любителем стрелкового оружия, живущим с мамой, не способным на социализацию, не способным выстраивать отношения с противоположным полом, не способным даже на простые дружеские отношения с окружающими. И он выбрал день почти наобум, а мог сделать то же самое в Новый Год или на 8 марта, или на 9 мая. И цель могла быть рандомной. И ему в принципе ничего не было нужно, просто светлого будущего для себя он не видел и умел стрелять.
А потом журналисты где-то откопают, что он 10 лет назад похвалил Путина или Сталина, или Навального, или Гитлера и сходил на митинг против пенсионной реформы.
И российские силы добра и добра будут перекидываться им, как горячей картошкой, выясняя, стал ли он продуктом государственной атмосферы ненависти или просто насмотрелся оппозиционных блогов. И никто не будет друг другу верить, потому что за десятилетия боданий уже даже слушать друг друга разучились.
И на поехавшего кукухой Евгения всем будет глубоко плевать. Уже сейчас, к концу текста, не каждый вспомнит его фамилию.
[Орда] – родная, злобная, твоя