1
Масленица началась. Масленичная неделя со всеми её традиционными гуляниями, визитами друг к другу и сожжением в конце чучела, символизирующего Масленицу, когда наступает по всем народным приметам конец зимы. Праздник древний, ещё языческий, воспринятый на ура христианством и отмечаемый, по крайней мере в нашей стране, максимально широко и в высшей мере интернационально. В самом деле, даже в самый разгар советской власти, когда религия была не в чести, кто мог даже подумать о том, чтобы официально запретить блины?! Ну, их, как таковые, особым гонениям и не подвергали.
Нет, понятно, что разные бывают идиоты, в том числе партийные и особенно начальственные — чего только в Советском Союзе не запрещали, включая еврейский Пурим с маковыми треугольничками, hументашами и Хануку с круглыми пончиками, начиненными сливовым повидлом. До самой смерти Сталина блинов на Масленицу особо не пекли, просто не из чего было, но память о них сохранялась и при случае... Не случайно появилась в 50-е пословица: «Пришёл Маленков, поели блинков». Что до собственно Масленицы, возродилась она в виде проводов зимы уже в 60-е, а при Брежневе так и окончательно укоренилась.
Автор с ранних годов блины любил и любит самой искренней и чистой кулинарной страстью. Особенно традиционные, на опаре. Вкус детства... Их ставила приезжавшая из Евпатории в Москву на зиму, пережить холода, бабушка Надя — не родная, но от этого не менее любимая. Она после войны у деда там работала и жила с сестрой, Фросей, в домике с летней кухней, стоявшем посередине двора дедовской дачи, которую тот отстроил, пока жил в Крыму, строя там военно-морские базы с упором на укрытия для подлодок — его личную специализацию. Простая женщина, неграмотная, одинокая, но добрая, как голубка, и пекла прекрасно.
Пенсия у неё была... Как помнится, одиннадцать рублей ей государство насчитало — бумаги насчёт её довоенного стажа погибли в войну, а заморачиваться с пенсионерами и тогда не заморачивались. На это она и жила. Так что всю осень, зиму и начало весны, до самого тепла, жила она у нас, благо дед, как и положено людям морским, своих не бросал. Тогда вообще друг к другу ездить и месяцами жить считалось нормальным. С чем, впрочем, в отношении родни, друзей и прочего близкого народу, у автора и сейчас вопросы не стоят. Привыкли, что в Москву все приезжают, останавливаясь у нас. Гостиницы-то были дефицитом...
Блины у бабы Нади получались пышные и ноздреватые, пахли они немыслимо и со сметаной были чудо, как хороши. С тех пор прошло почти уж шесть десятков лет, таких не пробовал. И мамины налистнички, с начинкой или без неё, были прекрасны. И у жены они не хуже, чем у мамы получаются. И в Венгрии их палачинты с абрикосовым вареньем в Будапеште радовали и во Франции, тончайшие ажурные, словно чулки танцовщиц Мулен-Ружа креп-сюзетт... Но те, самые первые, так и остались самыми любимыми. Одно обидно: в детство не вернёшься. Где живы были все и просто было всё. Разве что внуков накормить блинами? Теперь детство у них. Пускай порадуются!