1
«Полночь на старом кладбище»
В одном провинциальном городке, есть старое кладбище. Его обходят стороной даже местные: поговаривают, что после заката там творится неладное. Надгробия будто сдвигаются, из‑под земли доносятся глухие стоны, а в сумерках мелькают неясные силуэты.
Однажды пятеро молодых людей — Артём, Лиза, Костя, Яна и Макс — решили проверить слухи. «Да всё это бабкины сказки!» — усмехнулся Артём, доставая фонарик. Была поздняя осень: ветер срывал последние листья, а небо затянуло тяжёлыми тучами. Ровно в полночь они перелезли через полуразвалившуюся кладбищенскую ограду.
Сначала всё казалось безобидным. Ребята смеялись, фотографировались у ветхих надгробий, бросали камни в заброшенную часовню. Но вскоре воздух стал густым, словно сироп, а звуки — приглушёнными, как сквозь вату.
— Слушайте… — прошептала Лиза, застыв. — Вы это слышали?
Из‑за могильных плит донёсся скрежет, будто кто‑то волочил по камню когтистые лапы. Фонарик Артёма замерцал, а потом погас. В темноте вспыхнули три пары багровых глаз.
— Бежим! — крикнул Макс, но путь к ограде уже перекрыли силуэты — высокие, сгорбленные, с длинными пальцами, заканчивающимися острыми когтями.
Это были вурдалаки — мертвецы, не нашедшие покоя. Их кожистые тела источали запах тлена, а рты растягивались в оскале, обнажая иглы зубов.
Костя попытался ударить одного из них, но его рука прошла сквозь фигуру, как сквозь дым. Вурдалак издал звук напоминающий смех. Вурдалак впился когтями в плечо парня. Костя закричал: кожа на его руке почернела, словно прожжённая кислотой.
Лиза рванулась к часовне, но дверь с грохотом захлопнулась перед ней. Из окон посыпались осколки, а изнутри донёсся шёпот: «Вы пришли к нам… теперь вы наши».
Артём достал нож, но лезвие прошло сквозь тварь, не причинив вреда. Вурдалак схватил его за горло, приподняв над землёй. Глаза парня закатились, а из рта хлынула чёрная жижа.
Яна и Макс бросились к ограде, но земля под ними разверзлась, обнажив гнилые руки, тянущиеся из могил. Пальцы вцепились в их лодыжки, затягивая вниз. Последний крик Яны потонул в хрусте ломающихся костей.
К рассвету кладбище снова выглядело безжизненным. Лишь на траве остались пятна чего‑то вязкого и тёмного, а на надгробиях появились пять новых имён — выгравированные, будто когтями, за одну ночь.
В тихие вечера иногда раздаётся шепот: «Вы пришли к нам… теперь вы наши».