1
Любовь всегда предшествует. Она предшествует серии иссечений, разрезов и разворачиваний на полном теле платоновского Андрогина. Полное тело неспособно желать чего-то, кроме себя, данного в себе — и именно болезненное разделение божества становится частью любовного милосердия. Любовь предшествует как лезвие клинка. Она скользит глубже, чтобы полнота самосущего разрешилась токами чар и желаний.
После акта космического рассечения полноты любовь предшествует как медовая длань. Она — неумолимая сила, но её течения, зацепления и пульсации исполнены сладости. Внутри индивидуального тела любовь совершается взрывами патоки, вихрями алого обещания. Она протягивает из тела свои нити — через них зарождаются связки осторожного общения, влечения к другому индивидуальному телу. Чужие тела становятся своими. Желающее общение обретает плоть в касаниях, прилеганиях, сближениях. В нём рождаются сопряжения и отстранения, дистанции и печати. Возникает изнуряющая строгость, дозволяющая жажда. Из последовательных соучастий и совершений является и крепнет облик близости.
Рассекая полное тело безмятежной самосущности и растворяя барьеры границ индивидуальной инаковости, любовь удерживается вне обоих регионов. Она не позволяет близости отвердеть, не даёт ей стать предельным телом согласия. Обоюдоострое лезвие оставляет на близости другие раны и разрезы. Тлеющие очаги конфликтов. Неусмирённые привычки. Ностальгии к жизни индивидуального тела. Незаконченные становления близости и тиранические опыты присвоения чужого тела размечают конфликтные места внутри материи желания. Возникает импульс к возвращению утерянной автономии, осуществляемый через рассечение близости.
«Любовь — это нож, которым я копаюсь в себе».
«У настоящей тьмы лицо любви. Первая смерть совершается в сердце».
Травматическое изъятие происходит там, где средства исчерпания конфликтов перестают работать. Любовь выворачивается в травму, в зияющее отсутствие цельности. Однако её амбивалентная сила никогда не бывает обращена к одной лишь точке окончательного разрыва.
Близость не отвердевает в общее тело, но в её ранах возникают потенциальности иного толка. Через них можно научиться опыту близости в становлении и выйти за пределы травматического цикла — чтобы отыскать лик любви, предшествующей самой себе.