1
...Эта система полностью исправна. Никакого «правильного капитализма» никто никогда не построит. Он уже предельно правильный. Как говорят наши западные товарищи, «система не сломана, она работает как надо — она работает против тебя».
Большинство думает, что все происходит так: ярый патриот избирается в выборах, а затем «портится», становясь «жадным». Но на самом деле это просто механизм работы парламента. Он существует лишь для служения олигархам и бизнесменам, а не простому народу. Простой народ в этой схеме — ресурс, которым можно воротить как вздумается и эксплуатировать...
...Публичная власть усиливается по мере того, как обостряются классовые противоречия внутри государства, и по мере того, как соприкасающиеся между собой государства становятся больше и населеннее. Взгляните хотя бы на теперешнюю Европу, в которой классовая борьба и конкуренция завоеваний
взвинтили публичную власть до такой высоты, что она грозит поглотить все общество и даже государство.
Для содержания этой публичной власти необходимы взносы граждан — налоги. Последние были совершенно не известны родовому обществу. Но мы теперь их знаем достаточно
хорошо. С развитием цивилизации даже и налогов недостаточно; государство выдает векселя
на будущее, делает займы, государственные долги. И об этом старушка Европа может порассказать немало.
Обладая публичной властью и правом взыскания налогов, чиновники становятся, как органы общества, над обществом. Свободного, добровольного уважения, с которым относились к органам родового общества, им уже недостаточно, даже если бы они могли завоевать
его; носители отчуждающейся от общества власти, они должны добывать уважение к себе
путем исключительных законов, в силу которых они приобретают особую святость и неприкосновенность. Самый жалкий полицейский служитель цивилизованного государства имеет
больше «авторитета», чем все органы родового общества, вместе взятые; но самый могущественный монарх и крупнейший государственный деятель или полководец эпохи цивилизации мог бы позавидовать тому не из-под палки приобретенному и бесспорному уважению,
которое оказывают самому незначительному родовому старейшине. Последний стоит внутри
общества, тогда как первые вынуждены пытаться представлять собой нечто вне его и над
ним.
Так как государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов;
так как оно в то же время возникло в самих столкновениях этих классов, то оно по общему
правилу является государством самого могущественного, экономически господствующего
класса, который при помощи государства становится также политически господствующим
классом и приобретает таким образом новые средства для подавления и эксплуатации угнетенного класса. Так, античное государство было, прежде всего, государством рабовладельцев
для подавления рабов, феодальное государство — органом дворянства для подавления крепостных и зависимых крестьян, а современное представительное государство есть орудие эксплуатации наемного труда капиталом. В виде
исключения встречаются, однако, периоды, когда борющиеся классы достигают такого равновесия сил, что государственная власть на время получает известную самостоятельность по
отношению к обоим классам, как кажущаяся посредница между ними. Такова абсолютная
монархия XVII и XVIII веков, которая держит в равновесии дворянство и буржуазию друг
против друга; таков бонапартизм Первой и особенно Второй империи во Франции, который
натравливал пролетариат против буржуазии и буржуазию против пролетариата. Новейшее
достижение в этой области, при котором властитель и подвластные выглядят одинаково комично, представляет собой новая Германская империя бисмарковской нации: здесь поддерживается равновесие между капиталистами и рабочими, противостоящими друг другу, и они
подвергаются одинаковому надувательству