1
Далее: истина всеобща, она не принадлежит мне одному, она принадлежит всем, она владеет мною, а не я ею. Моё достояние — это форма, составляющая мою духовную индивидуальность. «Стиль — это человек». И что же! Закон разрешает мне писать, но я должен писать
не в своём собственном стиле, а в каком-то другом. Я имею право раскрыть мой духовный
облик, но должен прежде придать ему предписанное выражение! Какой честный человек не
покраснеет от этого требования и не спрячет лучше свою голову под тогу? По крайней мере,
под тогой можно предполагать голову Юпитера. Предписанное выражение — это означает
только одно: «хорошая мина при плохой игре».
Вы восторгаетесь восхитительным разнообразием, неисчерпаемым богатством природы.
Ведь не требуете же вы, чтобы роза благоухала фиалкой, — почему же вы требуете, чтобы
величайшее богатство — дух — существовало в одном только виде? Я юморист, но закон
велит писать серьёзно. Я задорен, но закон предписывает, чтобы стиль мой был скромен.
Бесцветность — вот единственный дозволенный цвет этой свободы. Каждая капля росы,
озаряемая солнцем, отливает неисчерпаемой игрой цветов, но духовное солнце, в скольких
бы индивидуальностях, в каких бы предметах лучи его ни преломлялись, смеет порождать
только один, только официальный цвет! Существенная форма духа — это радостность,
свет, вы же делаете единственно законным проявлением духа — тень; он должен облачаться только в чёрное, а ведь в природе нет ни одного чёрного цветка. Сущность духа — это исключительно истина сама по себе, а что же вы делаете его сущностью? Скромность. Только нищий скромен, говорит
Гёте, и в такого нищего вы хотите превратить дух? Или же эта скромность должна быть той
скромностью гения, о которой говорит Шиллер? В таком случае превратите сначала всех
ваших граждан, и прежде всего ваших цензоров, в гениев. Но ведь скромность гениев состоит вовсе не в том, в чём состоит язык образованности, лишённый акцента и диалекта, а, наоборот, в том, чтобы говорить языком самого предмета, выражать своеобразие его сущности.
Она состоит в том, чтобы, забыв о скромности и нескромности, выделить самый предмет.
Всеобщая скромность духа — это разум, та универсальная независимость мысли, которая
относится ко всякой вещи так, как того требует сущность самой вещи.
https://www.marxists.org/russkij/marx/cw/t01.pdf
Больше постов и видео: https://t.me/inforn9