1
Мария Ивановна улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо тебе, Валюш.
— Да не за что. Держись ты. Рассосётся всё.
Но не рассасывалось.
Прошёл месяц.
Мария Ивановна похудела. Плохо спала. Всё думала — а вдруг дочь права? Вдруг она и правда эгоистка? Вдруг Егорушка вырастет и даже не вспомнит про бабушку?
Однажды она не выдержала. Набрала номер дочери.
Долгие гудки. Потом — голос Оли. Холодный.
— Слушаю.
— Оленька, это я. Мама.
Пауза.
— Что надо?
— Я хотела узнать, — Мария Ивановна сглотнула. — Как Егорушка? Здоров?
— Здоров. Что ещё?
— Олечка, ну давай не будем ссориться... Может, приедете?
— Мам, я же говорила. Либо кот, либо мы. Третьего не дано. — в голосе дочери зазвучала сталь.
— Но почему так категорично?
— Потому что я устала! — Оля сорвалась на крик. — Устала объяснять! У ребёнка аллергия! Понимаешь?! У его насморк от шерсти! А ты со своим Васькой носишься, как с писаной торбой!
— Оля.
— Знаешь что, мам? Звони, когда избавишься от кота. До тех пор нам не о чем разговаривать.
Гудки.
Мария Ивановна сидела с трубкой в руках. Слёзы катились по щекам.
Васька спрыгнул со стула, подошёл, потёрся о ноги.
— Прости меня, Васенька, — прошептала она. — Из-за тебя всё это. Хотя нет. Не из-за тебя. Из-за меня. Из-за моего упрямства.
Она взяла кота на руки. Прижала к себе.
Ночи стали тяжёлыми.
Мария Ивановна не могла заснуть. Ворочалась, вставала, ходила по квартире. Васька следовал за ней по пятам — верный, молчаливый страж.
Она смотрела на фотографию Егорушки на холодильнике. Круглощёкий, смешной, с выбитым передним зубом. Улыбается.
— Господи, — шептала Мария Ивановна, — что же мне делать? Ну подскажи.
Но ответа не было.
Была только пустая квартира. Только Васька, который смотрел на неё жёлтыми глазами и, казалось, понимал всё.
Та ночь началась обычно.
Мария Ивановна разогрела себе ужин. Поела. Помыла посуду. Поставила чайник.
Устала она страшно. Последние недели совсем измотали — и бессонница, и мысли тяжёлые, и это постоянное чувство вины. То перед Васькой, то перед внуком.
— Вась, я спать пойду, — сказала она коту. — Ты там не шуми, ладно?
Кот сидел на подоконнике и смотрел в окно. Даже не повернулся.
— Обиделся, что ли? — Мария Ивановна погладила его по загривку. — Да ладно тебе. Завтра рыбки куплю, скумбрию. Любишь ведь.
Васька дёрнул хвостом. Всё так же смотрел в окно.
Странный он какой-то сегодня.
Мария Ивановна пожала плечами и пошла в спальню. Легла. Накрылась одеялом. Закрыла глаза.
Сон накрыл её быстро. Тяжело. Словно провалилась в колодец.
Не знала она, сколько проспала. Час? Два?
Но вдруг — резкая боль в руке!
— Ай! — Мария Ивановна дёрнулась.
Ещё один укус. В запястье. Больно!
— Васька! Ты что?!
Она попыталась оттолкнуть кота, но тот вцепился когтями ей в плечо. Царапал. Кусал. Шипел!
— Да что с тобой?!
Васька прыгнул ей на грудь. Хлопал лапами по лицу. Когтями.
— Больно же! Прекрати!
Но кот не унимался. Царапал её лицо. Кусал за руки.
Мария Ивановна наконец сбросила его с себя. Вскочила.
— Ты с ума сошёл?!
Руки горели. Лицо пекло. На ладонях — кровь.
— Васька, что с тобой?
И тут она почувствовала запах. Едкий дым!
Мария Ивановна выскочила из спальни. На кухне — серая пелена. Дым валил из-под кухонного полотенца, которое лежало около раскалившейся плиты.
— Господи!
Она бросилась к плите. Схватила полотенце — оно тлело, обугленные края уже начинали вспыхивать. Швырнула в раковину. Открыла кран.
Вода зашипела. Дым стал ещё гуще.
Мария Ивановна закашлялась. Открыла форточку. Потом балконную дверь.
Руки тряслись.
— Я же вроде выключила плиту.
Но конфорка горела. Раскалённая.
Мария Ивановна мигом выключила и опустилась на стул.
Сердце колотилось так, что в висках стучало. Дышать — трудно. В горле першило от дыма.
— Я забыла выключить.
Полотенце. Оно лежало на шкафу рядом с плитой.
Мария Ивановна закрыла лицо руками.
Ещё немного — и был бы пожар.
А она спала. Крепко спала. И не проснулась бы.