1
Кот укусил и исцарапал хозяйку. А она не знала, как его благодарить
Ваську Мария Ивановна нашла случайно.
Вернее, он нашёл её.
Серый котёнок сидел у подъезда. Тощий, грязный, жалкий. Пищал тонко — жалобно так, до сердца.
— Иди домой, — сказала Мария Ивановна, решив, что чей-то соседский выскочил погулять.
Но котёнок увязался за ней. До самой двери. До квартиры.
Она покормила его. Напоила. Думала — переночует и уйдёт.
Не ушёл. Остался.
И как-то незаметно стал частью её жизни. Встречал у порога. Мурлыкал по вечерам. Спал рядом — тёплый комочек, который грел не только тело, но и душу.
Мария Ивановна проснулась от телефонного звонка. Снова дочь. Опять эти разговоры.
— Мам, ну сколько можно? Егорка хочет к бабушке, а ты — со своим Васькой! У ребёнка аллергия, понимаешь?
— Понимаю, Оленька...
— Что понимаешь?! — голос дочери звенел, как натянутая струна. — Ты выбираешь кота вместо внука!
Мария Ивановна сжала трубку.
— Я никого не выбираю.
— Ещё как выбираешь! Отдай его в приют. Или хотя бы кому-нибудь пристрой. Мам, ну нельзя же так! Егорка не может к тебе приехать.
Васька в этот момент потёрся о ногу хозяйки. Серый, пушистый, с умными жёлтыми глазами. Смотрел снизу вверх — доверчиво, преданно.
Восемь лет вместе. Восемь лет после того, как Пётр Алексеевич ушёл. Быстро так, в одночасье. Инфаркт. И осталась она одна. Совсем одна.
Если бы не Васька.
— Олечка, я не могу, — тихо сказала Мария Ивановна. — Он мне как родной уже.
— Родной?! — дочь захлебнулась возмущением. — Мама, это кот! Животное! А внук — это твоя кровь!
— Егорушка может приезжать. Можем на улице гулять, я пирожков напеку.
— На улице?! В мороз?! Ты себя слышишь?
Молчание. Тяжёлое, колючее.
— Знаешь что, мам. Раз так, не жди нас больше. Раз кот важнее.
Гудки.
Мария Ивановна опустилась на табуретку. Руки дрожали. Васька запрыгнул на колени, ткнулся мордочкой в ладонь.
— Что же делать-то, — прошептала она. — Что делать?..
А кот мурлыкал. Тепло, ровно. Словно говорил: «Всё будет хорошо. Я же с тобой».
Только вот будет ли?
Дочь обиделась всерьёз. Егорушка теперь точно не приедет. А ей так хотелось обнять внука, прижать к себе, накормить блинчиками.
Но Ваську она предать не могла.
И она не имела права его бросить.
Даже если это значило остаться совсем одной.
Прошла неделя. Потом ещё одна.
Дочь не звонила. Мария Ивановна каждый день ждала, но телефон молча. Раньше Оля звонила регулярно — просто так, спросить, как дела, что на обед готовила.
Теперь тишина.
Мария Ивановна пыталась отвлечься. Вязала носки для Егорушки — авось пригодятся. Вдруг дочь одумается?
Но дни шли, а звонка всё не было.
— Васенька, — говорила она коту, который устроился на подоконнике. — Может, я и правда неправа? Может, надо было тебя пристроить куда-то?
Кот перевёл на неё взгляд. Медленно. Укоризненно даже.
— Да ладно тебе, не смотри так, — Мария Ивановна махнула рукой. — Я же не отдам. Говорю просто так.
А сама чувствовала — раскалывается что-то внутри. С одной стороны — Васька. Её опора, её спутник, её спасение от одиночества. С другой — внук. Кровиночка. Единственный.
Как выбрать между ними?
Однажды вечером в дверь позвонили.
Мария Ивановна замерла. Неужели Оля? Сердце заколотилось так, что в висках застучало.
Открыла — на пороге соседка, Валентина Петровна.
— Марь Иванна, ты чего такая бледная? — она протянула банку с вареньем. — На, держи. Клубничное, сама закатывала.
— Спасибо, Валя. Заходи.
Они сели на кухне. Валентина Петровна сразу заметила Ваську, который величаво восседал на холодильнике.
— Слышала я, что у тебя с дочкой размолвка вышла. Из-за кота?
Мария Ивановна кивнула.
— Вот ведь, — Валентина Петровна качала головой. — Молодёжь-то нынче жёсткая. Им не понять. Они думают — кот, собака, это так, баловство. А для нас. Это ж член семьи, Марь Иванна. Это душа живая.
— Оля говорит, что я внука не люблю.
— Ерунда! — соседка хлопнула ладонью по столу. — Просто ты любишь и кота, и внука. А они не понимают, что любовь не делится.