1
НОЧКА...
Глаза ее оставались мутными, она изредка вздрагивала всем телом, но уже стояла на лапах и пыталась уйти подальше от реки. Вовка подхватил кошку на руки, она не сопротивлялась, только намертво вцепилась коготками в рубашку…
Солнце уже начало припекать. Пора собираться домой, к тому же клев прекратился, да и кушать уже хочется. Вовка с утра убежал на реку, не позавтракав – проспал, пропустил утреннюю зорьку, а теперь в животе поскуливало.
Он было уже хотел сматывать удочку, как услышал невдалеке шум подъезжающей машины. Мотор не заглушили. Потом негромкий всплеск, где-то выше по течению, и машина уехала…
Что бы это значило? Думать долго не пришлось: через минуту Вовка увидел, как мерах в пяти-семи от берега по воде проплывает холщовый мешок, трепыхаясь и погружаясь в воду глубже и глубже. Еще немного, и он пойдет ко дну!
Вовка взял в руки удочку, примерился и забросил ее в реку, пытаясь крючком зацепить еще видневшийся на поверхности мешок. Удалось! Медленно вытягивая его на берег, Вовка пришептывал:
- Только бы крючок выдержал! Только бы леска не порвалась!
Вытащив мешок на берег, он торопливо начал развязывать тесемки, поглядывая на мелкое дрожание внутри. Когда наконец ему это удалось, он взял мешок за углы и вывалил содержимое на траву. Что это? Черное, покрытое мокрой, гладкой шерстью, с длинным тонким хвостом…
Кошка! Лежит на боку, мелко дрожит, глаза закрыты, из открытой пасти свисает розовый язычок. Вовка схватил несчастную за животик, приподнял, кошка изрыгнула струю мутной воды, закашлялась, и вновь обессиленная упала на траву.
- Кошка, кошка! – Вовка гладил ее по мокрой шерстке, голос его дрожал и срывался. – Не умирай, пожалуйста, не умирай!
Впервые в жизни он столкнулся с беспредельной жестокостью и безразличием к судьбе живого существа. Разум отказывался верить, что это происходит на самом деле, что кошка может умереть. За что? Какое преступление она могла совершить, что ее приговорили к мучительной смерти?!
Глаза ее оставались мутными, она изредка вздрагивала всем телом, но уже стояла на лапах и пыталась уйти подальше от реки. Вовка подхватил кошку на руки, она не сопротивлялась, только намертво вцепилась коготками в рубашку.
Забыв об удочке с запутанной леской и впившимся в мешковину крючком, он заторопился домой. К бабушке, через поле, в небольшой, уютный домик на краю села.
Марья Матвеевна с утра хлопотала во дворе, время от времени из-под руки посматривая в сторону реки.
- Убежал постреленок, с утра пораньше! Ни крошки не съел! – она пыталась разозлиться на внука, но не получалось. Добрая улыбка уже который день не сходила с ее лица.
Не было бы счастья, да несчастье помогло – весной она переболела сильной простудой, но слава Богу, обошлось. Совсем бы тяжело пришлось ей, да добрая половина деревни взялись присматривать за бабушкой Машей. Да и то сказать – в деревне – через дом родственники.
Младшая доченька, поддавшись на уговоры матери, согласилась в кои-то веки оставить на лето восьмилетнего Вовку – помогать бабушке в случае чего. Но выздоровевшая бабушка не неволила внучка, хоть и лениться не позволяла. В деревне братьев двоюродных да троюродных - орава!
Носятся, черти, с утра и до сумерек. Вечером только и загонишь во двор хворостиной – «Как скотинку из табуна», - смеялись соседки. Вот и сейчас пропадает где-то… Да вот же он! Бежит через поле, несет что-то в охапке! Господи, Господи, – плачет. В голос плачет!..
Вовка вбежал в открытую загодя калитку, одной рукой придерживая что-то на груди, другой – размазывая по лицу слезы.
- Что случилось? Обидел кто или поранился? – Марья Матвеевна испуганно осматривала Вовку. – Да нет, вроде цел. Что это у тебя? Кошка! Откуда она взялась, да еще черная?!
- Баба! Они ее утопить хотели! Она чуть не утонула! – Вовка уже не ревел, но худенькие плечи еще изредка сотрясались. – За что они так с ней? Разве так можно?
- Да кто, кто хотел утопить-то? – бабушка пыталась взять кошку в свои руки, но та вцепилась в Вовку мертвой хваткой.