557
| Переслано из: Специально для RT |
Захар Прилепин @zakharprilepin
ОНИ СТОЯЛИ ГОЛЫМИ, НЕ ВЕДАЯ СТЫДА
Как ни крути, но на сегодняшний день это была всё-таки самая большая подмена в моей жизни.
Я слышал эти их голоса 30 лет. 30 лет и три года.
Эти голоса то расслаивались, то обращались в единый гул. То тихо, с нежнейшим придыханием, пели на самое ухо, то неистово громыхали, перекрывая собой дождь, гром, град, камнепад.
Они говорили:
— Будь проклят тот, кто придумал слово «патриотизм».
— Патриотизм, — восторженно, упоённо, самозабвенно повторяли они, — последнее прибежище негодяя и разгильдяя. И ещё скупердяя. Ну-ка дай сюда эту гадость! Вот видишь, как я это изорвал! На мелкие клочки! И растоптал! И сверху плюнул!
— Будь проклят тот, кто придумал «идею», кто готов во имя ложных домыслов, вымыслов, промыслов срывать людей с места, лишать их жизни, ломать их быт. Ах, взять бы однажды да истребить всех этих вождей и всех этих предводителей масс — от них всё зло.
— Жизнь, — рыдали они, глядя при этом отчего-то на удивление сухими глазами, — главная ценность в мире! Никакие ваши идеи не стоят никакой жизни!
— Нации придумали те, кто затем породил нацистов и нацизм. Нет никаких границ. Если же для тебя есть границы — ты раб, ты в тюрьме!
— Слушай слова растамана, ну, или, если угодно, слушай меня, — пели они красивым баритоном, — пока подобные мне вошли на гору и были с духом горы — ты, ничтожество, нюхал запах своей кобуры!
— Война, — говорили они, — удобна. Она избавляет вас от необходимости думать. Но если вашему стаду так нравится ходить строем, вас можно только пожалеть. Хотя нет. Нельзя.
— И ещё, — твердили они, — если ты, пустое место под видом человека, до сих пор не знаешь, зачем ты живёшь, — это не повод стрелять разрывными во все стороны ради якобы величия твоей как бы «страны»!
— Освободись, — требовали они, — стань выше своих осинок, росинок, берёзок и прочего непристойного в XXI веке безобразия.
— А попы? — хохотали они, пуча глаза. — Вы вообще видели этих ваших попов на мерседесах? Вы понимаете, что ваша смешная вера давно обнулилась и скисла?
Они ухитрились этим своим многоголосием, этим бубнежом, этой навязчивой проповедью перезагрузить миллионы людей.
Миллионы миллионов людей.
Особенно русских людей.
Но тут раздался жуткий треск — и что-то рухнуло. Что-то такое упало. Может быть, дерево. Может быть, метеорит. Может, кто-то из них чихнул так сильно, что случайно выплюнул весь мозг и тем самым сшиб на столе вазу с цветами.
Или, скорей всего, почти наверняка осыпалось мироздание, одна из конструкций его, и мы увидели посреди образовавшихся руин голых людей в бане, которые, впрочем, не мылись и, кроме того, даже не пытались прикрыться.
Они стояли голыми, не ведая стыда.
И эти люди закричали. И мы вдруг узнали все их голоса — и весь хор сразу, и каждый голос по отдельности.
— О моя земля! — кричали они. — О моя почва, моя кровь! Кто придёт к нам с мечом — мы разрежем вас бензопилой на сотню частей и даже не отдадим это рагу собакам — съедим сами.
— Дайте мне винтовку! — требовали они.
— Нет, мне!
— И мне!
— Дайте парабеллум. Дайте хоть что-нибудь, что убивает, нам в длинные руки, потому что людей нельзя убивать, но чудовищ можно — а мы окружены чудовищами, их надо убить, пока они ещё мелкие! Если они старые — их тоже надо убить, они опасны в любом своём виде! Качестве! Состоянии! Твёрдом и жидком! Человекоподобном и прикинувшемся ветошью!
— О великая мощь общенационального патриотизма! — кричали они хором, имея в виду себя. — О счастье сомкнутых железных колонн! Восторг единения! Великое наслаждение совместного марша!
Они закатывали красивые глаза так сильно, что белки их светили сквозь тьму.
Читать далее</